Летаргия 3. Пробуждение

Фигурки Посредников, собравшихся на лётном поле глядели в небо. Лиловый шар приближался, как небольшой дирижабль, или облако. Зависнув над ними, он неожиданно лопнул, источая яркие лучи.

Тела посредников корёжились и извивались в этих лучах. От них валил густой пар.

Когда они поднялись с мокрой земли, в них уже было мало человеческого. Большими прыжками, напоминая дикую саранчу, они пересекли лётное поле и покинули черту города.

Лиловые отправились на встречу с белыми. И что с того, что белые об этой встрече не подозревали?

Отец Ануфрий проснулся на мокрых простынях и застонал от боли.

Астроном, поднёс к его лицу керосиновую лампу и положил руку на лоб. У монаха был сильный жар. Он бредил. Но Галилей мог разобрать только два слова, которые повторялись и повторялись: «Они идут! Они идут!».

Бэлла вздрогнула и передёрнула плечами, сидя за рулём в душном салоне внедорожника.

Однообразно серая полоска дороги с сугробами по краям, и вдруг перед внутренним взором выплывает лицо: плешивый мужчинка с серебряной фиксой.

Вот мужчинка отталкивается от земли всеми четырьмя конечностями и летит, летит на заснеженными соснами. А за ним его други, такие же лиловоглазые.

Бэлла тряхнула головой и морок исчез. Снова полоса дороги. Снежная крупа за окном сменилась мелким дождиком. Укрытые снегом ели – голыми берёзками.

– Спальчик? – пробормотала Бэлла. – Почему он? Почему сейчас?

Она облизала мгновенно пересохшие губы.

«Господи, пускай это будет только глупый образ, бред уставшего мозга… Не говори мне, что Куницын выжил».

Гений

Всю жизнь Мише Куницыну давали прозвища, которых он не заслужил.

Рысый – так называли его ребята во дворе, после того как он надул пузырь от жвачки, лопнул его и волосы на голове склеились. Пришлось стричься налысо, да ещё и буква «Л» никак не выговаривалась, вот он и отвечал: «сами вы рысые».

Лет в десять, дядя отвёз его с парнями на картофельное поле собирать колорадских жуков. За каждого жука разрешалось нажать в уазике на клаксон. Миша собрал мало, штук пятнадцать, и расстроился. Пока его двоюродный брат справлял нужду, мальчик пересыпал часть жуков себе.

Его тошнило, когда он касался их лакированных панцирей, цепких лапок, жвал и особенно мягких крыльев, которые вылезали из-под полосатых пластин.