Летаргия 2. Уснувший мир

– У нас будут гости. Нужно всё подготовить.

– А что делать с псом?

– Оставить в покое. Пусть наблюдает и учится.

И Азор впервые за шесть лет службы остался один в опустевшем главном зале, где он никогда не появлялся без поводка и не позволял себе без команды отойти на шаг от хозяина.

Когда двое мужчин, с которыми его теперь связывали невидимые нити, ушли, Азор наклонил голову и поднял уши. Полицейский, лежащий рядом с брошенными чемоданами, ещё слабо дышал. Его глаза были закрыты, обмякшее тело не двигалось.

Прежде Азор подошёл бы и лизнул упавшего человека в лицо, чтобы тот пришёл в себя, проснулся, но теперь всё изменилось. По нервам человека бежала чистая прохладная энергия, пёс ощущал это, как зверь, ищущий в жаркий полдень родник. И жажда, которую он теперь чувствовал, не могла утолить ни свежая вода, ни ласки хозяина.

Азор втянул ноздрями запах лежащего человека, коснулся ноги влажным кончиком носа. Из него уже пили – источник был наполовину пуст. Но в нём ещё оставалось достаточно, чтобы унять жажду.

Не замечая, как облизывается и поскуливает, не видя, как под шерстью вспыхивают лиловым кровеносные сосуды, пёс начал пить эту чудесную живую энергию.

Азор – верный сторожевой пёс, встречавший звонким лаем звук шагов хозяина, скрежет ключей в замке вольера, лизавший его волосатые пальцы, готовый умереть за него и за его друзей, тайком, прижав уши, как вор, лакал человеческую силу – самые сладкие, самые вкусные остатки жизни, спрятанные под оболочкой. Его собачий ум ещё терзала совесть, горячий стыд домашнего питомца, но с каждым глотком прошлое всё плотнее затягивалось мглой и всё сильнее становилась жажда…

Он поднялся на дрожащие лапы, глотая слюну, которая обильно текла изо рта.

Он покосился на серую мумию в полицейской форме, поднял брови домиком. Его тело переполняла сила, оно вибрировало от избытка энергии, мускулы вздулись, требуя немедленной работы. Азор разбежался и прыгнул. Если бы перед ним стоял человек, пёс с лёгкостью пролетел бы у того над головой. Лапы забарабанили по гладкому полу. Азор бежал, высунув болтающийся язык, бежал так быстро, как не бегал никогда. Когти оставляли царапинки на панелях, когда он пытался затормозить на поворотах.

Но ошалелый бег не принёс облегчения. Всё тело зудело, трещало от наполнявшей его силы. Пёс побрёл к эскалатору, и уже у самых ступеней с ним случилось то же, что и в зале: он запрокинул голову и завыл десятками голосов, отдавая небу избыток энергии.