Летаргия 2. Уснувший мир

– И давно вы понимаете язык животных? – пытаясь то ли не рассмеяться, то ли не разрыдаться, выдавила она.

– Давно бы понимал – не брал мясо и шкуру, – ответил Тым. И улыбнулся во все зубы.

Логарифм тяжело опустился на сиденье.

– Нам всем нужен врач. Желательно психиатр.

– Его мы обязательно встретим, – ласково проговорил монах. – Он тоже мне снился.

Беркутов хлопнул себя по ляжкам, подскочил.

– Так. Ясно. Давайте выясним, что мы можем сделать. Вы, отец Ануфрий, насколько я помню, бывший пилот.

Монах кивнул.

– Частным самолётом управлять сможете?

– Думаю, да. Мне приходилось летать и на военных истребителях, и на пассажирских лайнерах, и на аэропланах. Но я всё же за то, чтобы дождаться остальных.

– Давайте хотя бы посмотрим, что у нас есть. Может, и лететь не на чем? Мы уже сутки торчим в этом аэропорту и ничего толком не исследовали.

– А вам лишь бы исследовать что-нибудь! – съязвила Кира.

– Маленькая моя, – процедил Логарифм. – Ты даже не успела устроиться на кафедру младшим научным сотрудником, а уже изводишь меня своими капризульками.

– Да у вас и кафедры-то не было, когда я пришла. Так, одни развалины!

– Хватит, – рявкнул кто-то. И все синхронно повернулись к Роману Вешникову, бывшему сомнологу, а ныне ещё и бывшему бариста кофейни «Письма», вялому кулёме и молчуну, от которого никто не ожидал крика.

Вешников неловко потоптался на месте. Пустая чашечка кофе и блюдечко в его руках напоминали игрушечный щит и меч. Но при всей комичности его позы, никто не вымолвил ни слова.

– Моя жена, – продолжил сомнолог, сорвавшись на визг, – лежит сейчас в соседнем зале. Ваши родители, Кира, на постели в питерской квартире не могут проснуться и позвать на помощь. У Тымнэваката в юрте остались жена и дочь, а мы ходим тут, спорим, занимаемся какой-то фигнёй! Может быть, остальным нечего терять? Но нам просто нельзя сидеть на месте!

Отец Ануфрий отложил журнал, подошёл к Вешникову, тихо и коротко бросил:

– Идёмте.

– Аллилуйя! – буркнул Логарифм и закатил глаза.

Они быстро, без особых препятствий минули зону регистрации со столбиками и разделительными лентами, которым некого было теперь разделять. Доцент и сомнолог шли первыми, за ними, негромко переговариваясь, ступали отец Ануфрий и Тым, Кира чуть отстала, разглядывая брошенный то здесь, то там багаж, словно пассажиры просто исчезли, испарились. В пустом зале аэропорта шаги неспящих с гулким эхом разлетались под куполом.