Летаргия. Уставший мир

Ева кашлянула. Женщина у стойки удивлённо подняла брови. Вешников вдруг понял, что сказал, и уши у него стали цвета сырой форели.

Художница вернулась за столик. Артур и Миша весело заболтали ногами, наслаждаясь «картошкой». Лиза вздыхала над эклером.

Никанор Степанович всё улыбался, глядя на деток.

– Любите самолёты, орлы?

Артур ткнул брата локтем.

– Мне больше нравится японский мицубиси, – заявил вдруг Миша.

– А мне мессершмитт, – сказал Артур. – На нём отличные пулемёты, я тебя всё время гашу.

Брови у старика поползли вверх, и он не сразу смог ответить.

– Разбираетесь в истребителях? Похвально. А что же, про Ил-10 слышали?

– Слышали.

– Неужто думаете, что он хуже ваших японских да немецких! Так вот, я на нём летал…

– Подумаешь, мы тоже летали.

– Со взрослыми так не говорят, – вмешалась мать.

– То есть как, – моргнул Никанор Степанович, – как это «летали»?!

– Не слушайте вы их! – сказала женщина, вытирая салфеткой крем со щёк девочки. – Они наигрались в свои стрелялки на компьютере, вот и говорят, что летали.

На лицо Саблина вдруг упала тень, и он больше не сказал ни слова.

Роману Вешникову, наблюдавшему за ними из-за стойки, показалось, что на этом разговоре и кончится сегодняшний день. Ничего нового больше не произойдёт. Удалится шумное семейство. Постукивая тростью об пол, направится на встречу с хором ветеран. Кофейня вновь опустеет. Будет слышен только стук спиц, звук проезжающих машин за окном да шипение кофейного аппарата.

Но закончилась только обычная часть дня. А ровно в 10:32 началась необычная.

В кофейню зашёл человек с кожаным портфелем. Заказал эспрессо. Ничего примечательного в этом человеке не было, а за ним вошёл другой, в кепке и тёплых варежках. Попросил горячего крепкого чая. Не успели новые посетители допить свои напитки, как в помещение ввалилась толпа студентов. Один бледнее другого, под глазами круги, зевают, не прикрывая рта рукой. За ними – подруги с карманной собачкой, обе с мутными глазами.

Впервые с момента существования «Писем» сидячие места были заняты, и более того – не хватало мест за стойкой. Ева давно отложила вязание и колдовала с кофемашиной, работая быстрее мужа.

И даже вдвоём они успевали едва-едва. У кассы выстроилась очередь до дверей.

Роман Вешников молча удивлялся, пытаясь, однако, выглядеть перед посетителями так, будто наплыв гостей для них обычное дело.