Жестокий маскарад (сборник)

И множество книг – в старинном шкафу, в этажерке и секретере. Палыч знал, что на некоторых обложках фамилия, вернее, псевдоним хозяйки.

Она неожиданно отложила вязание и впервые подняла взгляд. Палыча пронзил молодой блеск тёмных глаз – почти прекрасных. В покрытой синими венами старческой руке неизвестно откуда возник длинный мундштук старой слоновой кости. Из золотого портсигара на столике дама извлекла папиросу и привычным движением вставила в мундштук. Палыч галантно поднёс огонёк зажигалки.

– Павлик, – произнесла старуха, окутываясь едким дымом «Беломора», и собеседник ни на секунду не усомнился в её праве именовать его именно так – согласился бы и на «дитя моё», – вы очень молоды и, несмотря на то, что состоите в Совете, а я нет, многого в нашем деле ещё не понимаете.

Палыч знал, что Мария Николаевна не раз была членом Совета Артели, куда его самого включили совсем недавно. Однако, согласно старой традиции, Старший наставник Обители не мог оставаться членом Совета.

А хозяйка и была Старшим наставником московской женской Обители во имя Святого Великомученика и Победоносца Георгия – одного из трёх центров, в которых проходили обучение будущие артельные. И ещё она возглавляла московский сектор Артели. Потому Совет и приказал ей разобраться в загадочном деле, которое раскручивалось уже несколько месяцев.

– Я в Артели с двадцатых, с эмиграции, – продолжала почтенная дама, – и давно привыкла считать, что, если где-то случается нечто из ряда вон выходящее – хоть в Москве, хоть в Париже, хоть в Гонолулу – ищите там след или Артели, или Клаба.

Оба они знали, что тайная история человечества – история тысячелетней Большой игры, ведущейся мощными организациями. Последние триста лет играют Клаб, представляющий европейскую цивилизацию, и Артель, защищающая мир Евразии. Войны, революции и прочие социальные катаклизмы – вершина айсберга Игры. Основная её часть происходит в обманчивом и потаённом мире секретных операций.

– Когда все умрут, тогда только кончится Большая игра, – задумчиво произнёс Палыч девиз, взятый из одного английского романа. Старуха энергически закивала.

– Именно так. И ради преобладания в Игре мы порой пускаемся на такие авантюры, о которых добропорядочным гражданам знать не следует. Про Клаб уж не говорю – это записные безбожники, но даже и мы, Артель, умудряемся проделывать множество гнусностей.

Палыч грустно потупился.