Жестокий маскарад (сборник)

Её прихватили, когда она пыталась купить у пьянчужки-матери грудного ребёнка для ритуального жертвоприношения, и закрыли надолго, как и некоторых её почитателей. В другой раз Логинов, внедрённый в глубоко законспирированную секту скопцов, чудесным образом избежал наложения «малой печати», сохранил свои «удесные близнята» и благополучно сдал всю компанию коллегам. Не менее решительно разобрался он и с невесть как (а на самом деле по воле Клаба) возникшими в столице СССР душителями-тугами – жрецами богини Кали. Несмотря на попытку удавить сексота ритуальным платком, трое студентов-индусов служили теперь своей богине ударным трудом в дремучих лесах Мордовии.

Как многие хорошие оперативники, Илья Данилович обладал совершенно незапоминающейся внешностью. Но его ординарное лицо, если надо, могло выразить любые религиозные переживания – от пробуждения скептического интереса, до блаженства неофита. Его крайне рациональный ум напрочь отметал любые попытки одурачить мистическим флером и расставлял все факты по местам.

Однако теперешний вызов Логинова в Контору был результатом не столько его прошлых дел, сколько хитроумной артельной интриги.

Начальник выложил на стол три фотографии. Со слов куратора Илья Данилович знал, кто это, но в жизни встречал лишь одного – генерал-майора Рукавишникова из второго главка. Двух других – толстого лысого старика и худощавого мужчину неопределённого возраста видел впервые.

– Генерал-майор в отставке Григорий Валентинович Висковатов, бывший заместитель начальника второго главка, – «представил» фотографии хозяин кабинета, – Андрей Егорович Чижик, старший референт МИДа.

Логинов глядел на шефа без выражения.

– Все они недавно умерли. Их убили.

Не дождавшись реакции подчинённого, шеф сухо перечислил:

– Висковатов отравлен, Рукавишникову сломали шею, а Чижика убили звездочкой.

– Чем? – переспросил Логинов, хотя знал.

Начальник покопался в столе, извлёк бумажку и по складам прочитал:

– Сю-ри-кэ-ном.

Губы начальника вытянулись в брюзгливую складку – обстоятельства дела явно были ему отвратительны.

– Вот такая чушь, – произнёс он, – а ты во всякой чуши разбираться большой умелец. Потому тебя и вызвали. Первым умер Висковатов, два месяца назад. Попил чаю у себя на даче, а через час корчился на полу от боли, блевал кровью и орал так, что по всему садоводству слышно было.