Деяние XII

Проверил пульс на шее, удовлетворенно кивнул и обернулся к остолбеневшему юноше.

– Твоё счастье, что я забыл в школе портфель с тушёнкой, которую сегодня выдавали учителям. Пришлось вернуться, а то дома есть нечего, – как ни странно, он совершенно не запыхался, в отличие от тяжело дышащего Руслана.

– Сколько лет ты занимаешься самбо? – спросил Палыч, критически оглядев ученика.

– Четыре, – машинально ответил тот, всё ещё пребывая в прострации.

– Неважный у тебя тренер, смени, – покачав головой, посоветовал Палыч.

– А вы?.. – мысли Руслана, наконец, начали шевелиться, так, что он смог сформулировать вопрос, – Это чё, карате, да?

– Нет, не карате, – Палыч, поморщившись, покачал головой, словно услышал в классе неверный ответ на вопрос об англо-бурской войне. – Отечественная система. Это вон тот каратист, – кивнул на бездыханное тело. – Вернее, думает, что каратист…

Учитель поднял солидный кусок железной арматуры, которая несколько минут назад чуть не проломила его ученику голову.

– Против лома нет приёма… против лома есть рычаг, – завернул Палыч не очень понятно, отбрасывая прут в бурьян.

– На-ка платок, приложи к носу, – обратился к Руслану, – кровища хлещет. И пойдем домой. Я уж провожу – во избежание…

– А этот? – спросил Руслан, указывая на начавшего постанывать хулигана.

– Оклемается, – уверенно кивнул Палыч. – На обратном пути его проведаю. Если не смоется…

Бок ныл всё сильнее – похоже, треснуло ребро. Но Руслану не очень улыбалось сейчас являться домой в разорванной, залитой кровью, куртке, с расквашенным носом.

– Ты уж не говори ребятам, – попросил он Руслана, – никогда не курю при учениках, да вот обстоятельства чрезвычайные.

Руслану, уже год тайно покуривающему, очень хотелось попросить сигарету, но он не решился.

– Пал Палыч, – вместо этого восхитился он, – вы мастер!

– Нет. Видел бы ты настоящего Мастера… Впрочем, может и увидишь… Ты знаешь их? Что они хотели?

– Ничего, попросили закурить и сразу кинулись. Никогда их не видел… Они хотели меня убить!

Это обстоятельство вдруг предстало перед ним во всей неприглядности. Он изумленно глядел на учителя, но тот, к ещё большему его смятению, утвердительно кивнул.