Деяние XII

Хотя сначала была уверена, что проблемы нет – оно в Венском дворце с тех пор, как мы возвратили его Австрии…

– Но потом выяснила то, что я и так давно знаю: ваш бравый генерал подсунул австрийцам подделку?..

– Не совсем подделку, это тоже старинное копье, которое только немножко подработали – люди Паттона раскопали его в другом музее, кажется, во Франции.

– В Бельгии.

– Да, в Бельгии. Не представляю, как он на это решился.

– Очевидно, настояли братья.

– Да, Орден Саркофага. Тогда в него входил и президент.

– Нынешний тоже входит.

Мэм кивнула:

– Самая тайная организация в моей стране. Я сначала думала, что это масоны…

– К масонам она имеет только то отношение, что высшие иерархи почти всех ваших лож входят в Саркофаг… – пожал плечами Сахиб.

Пошарив в беспорядочно сваленной на полу одежде, извлек свою вечную игрушку. Похоже, в этом деле он был настоящим мастером – умудрялся вертеть йо-йо даже развалясь в кресле. Диски резво летали, а он глядел в лицо Мэм, ожидая продолжение отчета.

– Я узнала это совсем недавно, пришлось задействовать связи в Белом доме, и то просто повезло, нашёлся один человек, который в курсе той истории.

Сахиб кивнул одновременно с замысловатым движением кисти.

– Паттону приказали подменить Копьё и передать его совету ордена, что он и сделал. После чего ему устроили автокатастрофу. Копьё использовалось в нескольких ритуалах, а после войны распоряжением секретаря казначейства отправлено в…

– …Форт Нокс, – закончил Сахиб, ловко поймав йо-йо в раскрытую ладонь.

– Ты знал?.. – вскинулась Мэм.

Ладонь выпустила диск и он запрыгал вновь.

– Дульси, за кого ты меня принимаешь? Я это знал, когда ты ещё мастурбировала своей любимой плюшевой обезьянкой… Неужели ты думаешь, что Клаб не следит за перемещением артефактов?

– Тогда зачем же, чёрт тебя дери, ты заставлял меня вынюхивать всё это?!

Сахиб лениво улыбнулся ей сквозь почти сплошной барьер бешено вращающегося йо-йо.

– Затем, например, чтобы щёлкнуть тебя по твоему негритянскому носику…

– Ах ты!.

Со своей бесшабашной юности госпожа профессор не употребляла столь смачных выражений, самым незатейливым из которых было: «Полжопы грёбаной дохлой летучей крысы!» Сахиб даже вновь пригасил вращение игрушки, слушая с нескрываемым восторгом.

– Ну, ты даёшь, сестрёнка, – рассмеялся он весело.

Она выдохлась, только бешено вращала глазами и возмущенно раскрывала рот, как извлеченная на воздух рыба.