Трудно быть человеком. Том второй

Его буквально штормило в море удивления, заинтересованности, раздражения, досады, опасений и даже сексуального влечения. Однако во всем этом просто невозможно было разобраться. Чьи это были чувства, и вообще настоящие ли они, он определиться не мог. Его собственный полный сумбур в голове не давал ему сосредоточиться и сформировать хоть одну мало-мальски вразумительную мысль, чтобы влиться в общение. Он мог только наблюдать за тем, что происходит вокруг него.

– Кома становится глубже, – отозвалась девушка у компьютера, которую, как казалось на этот момент Доку, звали Марией.

– Если такой регресс продолжиться 72 часа, то он уже не сможет вернуться, – добавил человек у того аппарата, что трогал руками Док из гардеробной. Его звали Генри, но Док понятия не имел откуда он это узнал. – Дженкинс, вы нашли, что обещали?

– Да, вот один из них, Док, прошу любить и жаловать, – несколько насмешливо представил его молодой доктор.

Генри оторвался от своих приборов, оживился и стремительно подошел к Доку, схватил его за руку и энергично потряс.

– Слава Богу, вы здесь. Вы нам поможете?

Док не только понимал мысли говорящего, но и чувствовал его позитивный настрой по отношению к себе. Так странно было переживать подобное в общении с человеком совершенно незнакомым. От него не укрылось доверие и большие надежды, что возлагали эти люди на него. Но вот, что от него хотели, он совершенно не понимал. Ему было неловко сознаваться в том, что сам он находится тут исключительно из эгоистических побуждений.

– Простите, Генри, но я не совсем понимаю, о чем речь, – осторожно подумал он в ответ.

Генри жестом предложил ему пройти вглубь помещения. Там на медицинской кушетке у стены лежал человек до подбородка накрытый белой простыней. Док узнал его сразу.

Док бессознательно сжал карман пиджака в котором тихонько лежал телефон, при помощи которого он должен был связаться с похитителями. Он не думал о нем, пока не почувствовал под своими пальцами его знакомые контуры. В тот же миг сердце его дрогнуло, потому что он понял, что только что подумал обо всем, что с ним произошло, и что он намеревался сделать, и все в этой комнате, по-видимому, услышали это.