Мертвая вода

– Господин криминаль-комиссар, я и в мыслях не имел смеяться над вами, – нашелся Радомский. – Мне показалось это название смешным. История – наука о прошлом, она не может быть прикладной. В конце концов это не физика…

– Замечено верно. Но к делу это не относится. Радомский, у меня для вас совет: относитесь к объектам разработки без лишних эмоций. Наша задача, наша миссия – обеспечивать порядок и охранять покой добропорядочных граждан. То, как объекты называют себя, свои объединения, клубы или банды, не имеет значения для работы.

Запомните это на будущее, если хотите когда-нибудь стать профессионалом.

– Так точно! – Радомский выпучил глаза.

Кирилл вопросительно посмотрел на начальника, тот кивнул, и Кирилл заговорил, как обычно, четко и по делу:

– За тринадцать дней плотного контроля серьезных нарушений не выявлено. Зафиксировано несколько нарушений параграфа 14, подпараграфы 7, 9 и 3. Поскольку данные нарушения были совершены в приватной обстановке, на закрытых заседаниях, дать делу ход считаю невозможным.

– Какие у вас рекомендации? – прищурился Грубер.

Параграф 14 Кодекса Общественного Порядка – это всего лишь нелояльность в той или иной форме. Будь она выражена в общественном месте, где системы наблюдения могли это зафиксировать, делу можно было бы дать ход. Даже в таком случае виновные, скорее всего, отделались бы штрафом. Но все произошло внутри жилища, на частной территории, что сводило ценность улик к нулю. Считалось, и не без основания, что системы защиты «умных домов» вскрыть невозможно.

То, что Цербер умел находить недоступные хакерам-людям дырки, было одним из самых охраняемых секретов СС. Ходившие по винету слухи оставались слухами. Законы о вторжении в частную жизнь, пусть и формальные, никто не отменял. Хай-тек общественность, объединенная социальными сетями, вполне могла подать на СС в суд – и выиграть.

– Если бы не некоторые обстоятельства этого дела, я рекомендовал бы закрыть его как ложный сигнал, – сказал Кирилл, глядя Груберу в глаза.

 – Я готов представить до конца дня развернутый доклад.

Грубер кивнул и жестом разрешил Кириллу сесть.

Кирилл сел и перестал слушать. У него задергалась левая рука. Чтобы скрыть спазмы, он прижал ее к столу ладонью. В последнее время рука стала дергаться чаще. Удерживать маску холодного профессионализма становилось все труднее.

К концу заседания Кирилл привел мысли в порядок. Порог кабинета начальника он переступил, точно зная, что говорить.