Дорога

От правды к лести,

От власти к тряпке,

От швабры к власти,

От венца на блядки.

От дома к дыму,

От огня к воде

От сознанья к вере

От тебя к тебе….

Дорога №2

7:30, утро, 2 августа. Город V.

Солнечно, грязный перрон, кругом мусор, блестящий от утреннего света. Отправляюсь в Москву. В городе V я пил, сутки пил, страшно пил. Закурил, смотрел, как солнце прожигает крыши домов на левом берегу. Может это и было красивым, но мне, же тогда было не вероятно похуй на всю эту утреннею, вокзальную романтику.

Загрузился в вагон, новый, места сидячие, словно едешь в аэроэкспрессе. Мой спутник справа, сразу же заснул. Я же не могу заснуть в дороге, я люблю её, хотя и не спал больше чем 24 часа. Воткнул в свою голову наушники, уставился в слегка запотевшее окно. Перрон, здание вокзала, алкаши под забором, отпивают остатки жидкости из своих бутылочек из пластика. 6 часов пути, конечно, я усну, но точно не сейчас. Мне не до этого. 40 минут назад я внедрил в себя крайний Long Island, он был явно лишним. Попросил чаю, покрепче с лимоном. Проводница такая обычная русская дура, лет 35, которая до 27 строила из себя королеву-пизду, а сейчас носит чаек таким вот мудилам, как я и трахается с ними, от скуки. Жопа такая большая, грань с целлюлитом, наверное, бюст потерял свои формы и сполз в район живота, а пахнет от нее освежителем воздуха, улыбается она мне зубом золотым. … Представьте, make love с ней в этом новом биотуалете? Да нет, я не об этом, я домой еду, полгода там не был. Друзья встретят, давно их не видел, знаете, как в той песне: «Я друзей не видал по полгода, я жены не видал никогда…». Пойду, покурю, в последнем вагоне еду, смотришь вдаль, а там дорога, везде дорога, тянется и тянется, не кончается, рельсы эти, пути расходятся. Женщины в оранжевых жилетках идут вдоль путей, я смотрю в окошечко, дым пускаю в потолок, вроде бы и курить запретили в поездах, но кому это указ? – Никому. Как же это так, нельзя и сигаретку вытянуть, под стук колес в тамбуре, что это за жизнь? «Я жизнь проебываю…» – из легких выпустив дым, сказал я вслух, благо, что в тамбуре кроме меня и моего одиночества никого не было, хотя, знаете, если бы и был кто-то, мне было бы все равно. Стоишь так вот, у окошка куришь, думаешь, а жизнь то идет, и даже мчится, пытаешься ты разглядеть рощу у пруда, а поезд едет, и не дает тебе этого сделать.