Хиллингар

Одна узкая дорога вела обратно к пристани, другая тянулась к высоким скалам, под которыми блестел синими окнами двухэтажный, похожий на коробку с косыми стенами отель. Мне казалось, что тут должно быть что-то привлекательное и заманивающее вроде побелевших от времени и ветра костей огромного кита на берегу или выброшенного на сказы остова ржавого корабля. Но тут были только скалы. И табличка об охраняемой территории. Я прошел вдоль ограждения и вышел на каменистый берег. Желто-зеленые камни лизала тяжелая холодная вода.

Борис Борисович говорил о красоте. Пожалуй, он был прав. В промерзшем каменистом берегу и ледяных волнах, накатывающих на него как потоки вязкой смолы было свое очарование. Наверное, я всеми силами пытался себя убедить, что поездка сюда не была напрасной тратой последних денег и времени, но пока ничего не говорило об обратном. Первое впечатление от ледяного моря не успело растаять, а на него наслаивались как волны новые и новые – тишина, безмятежность и холодная красота побережья. Конечно, все забудется дней через пять, а после первого созерцания фата-морганы – возможно сразу.

– Ждан Сергеевич!

Я обернулся. Вчерашний долговязый незнакомец к пальто смотрел на меня с возвышенности на берегу. Он все еще был в пальто и больше ничего не говорил. Просто произнес мое имя, словно совершил какой-то свой личный и при этом довольно древний ритуал. Он смотрел на меня так же пристально как вчера, подставив лицо ветру.

– Вы мне? – спросил я и тоже стал выглядеть странно. Вопрос не имел смысла. Вряд ли в городке с двадцатью домами жителей через одного зовут Ждан Сергеевич.

Он спустился с пригорка. Руки держал в карманах. Его глаза слезились, но от ветра или простуды – понять было невозможно.

– Вы в отель? Я составлю вам компанию.

В отель я не спешил, но спорить не стал. Мы неспеша побрели по изогнутому дугой берегу, усеянному мелкой галькой.

– Вы меня опередили. Я планировал увидеться с вами в гостинице и даже направлялся туда, но так даже проще.

– А вы…?

– Олег Стефанович.

– Степанович?

– Стефанович, – поправил он. – Крайчек. Участковый уполномоченный.

Я серьезно кивнул, посмеялся про себя, но не слишком скрыто.

– Вы улыбаетесь, – заметил Крайчек.