История моего браузера

Подбиралось неизбежное время стишка про тучки, но я его, как запоздало подсказала память, знал очень посредственно.

– Простите, – девушка в синем пальто скользнула в аудиторию и заняла свое место на пустом стуле. Полина, кажется. И чему я удивляюсь? В этом городке не миллионы живут. Полина смотрела на меня без интереса поверх приготовленной тетради. Не узнала или делала вид, что не узнала.

– Что вы вообще знаете о литературе? – спросил я, хлопнув блокнотом.

– А вы? – неожиданно спросил Штерн. Я ожидал вопроса с подвохом от мажора, лежащего на стуле, но тот даже не пошевелился.

– Ну, что-то да знаю, – скрипнул зубами я и взглянул на часы. Быстро припомнил все, чего успел начитаться по дороге от гостиницы с экрана телефона. – Начнем с базы. Всю литературу можно разделить на три категории: лирика, драма и эпос. Но не та драма, которая в одном ряду с комедией и трагедией…

– Мы это знаем, – мягко перебил Штерн. – Это основы литературы.

– Эй, наверное, перед тем, что вы называете «другое», неплохо бы повторить базу? – я закипал.

– Из девятого класса? – Штерн закатил глаза. – За что я отдал двадцать тысяч?

Я скользнул взглядом по остальным. Задержался на Полине. Она все еще пребывала в режиме ожидания, положив ногу на ногу и разместив на коленке тетрадь. Кончиком карандаша она постукивала себя по носу.

– Остынь и закройся, Штерн! – подал голос мажор-Егор, не отрываясь от телефона. – И двадцатку себе засунь свою, усек? Профессор, продолжайте.

На секунду я проникся к нему благодарностью, потом с вызовом кивнул.

– Может сам уберешь звонилку?

– Не могу, – мгновенно отозвался он. – Я там конспектирую. А еще меня вот-от бросит девушка, а отец оставит без машины на выходные. События связаны между собой, но в обратном порядке.

Урод. Все уроды.

– Вы литератор? – примирительно спросил Штерн.

– А твое какое дело?

– Хочу знать.

– Нет. Я писатель.

– Знаменитый?

– Очень.

Полчаса. Еще шестьдесят минут нервного трепа, если не задерживаться с перемены. Но я планировал задержаться.

– Про что хотите знать? – спросил я, вдруг внутренне почувствовав себя настоящим писателем, пусть придуманным на пару недель. В крови сразу заиграло превосходство.

К потолку протянулось несколько рук.

– Окунев. Верно назвал?

– Как придумать конфликт?

– Еще кто? Лена Гоголь.

– Я Лера и не Гоголь.

– Да плевать.

Она пожала плечами.