Падение Рудры

А этого уже совсем не надо!

Но, пока он ломал голову над решением этой хитрой бизнес-задачки, как-то само собой, неожиданно и непредвиденно случилось то, чего Давид очень не желал и втайне боялся.

– Видимо Давид постарел, совсем-совсем подряхлел – именно так сказала в тот самый день его любимая супруга Анна.

– А может, это промысел Божией о мне такой? – сомневался сам Давид.

Так или иначе, или еще как, но не долго продержался он на месте главного снабженца на царских кухнях, с правом круглосуточного доступа в самое охраняемое место Ассирийского царства – дворец Великого царя Сахердана-благодетеля.

Прошло-то всего ничего, пара недель после разговора с царем, как старый Давид неожиданно вновь стал чувствовать проблему со зрением. Однажды утром, совершенно внезапно, без каких-либо предварительных намеков и симптомов, отказал левый глаз. Конечно же на оставшийся другой, правый глаз, нагрузка увеличилась вдвое. А смотреть Давиду было за чем: спелость поставляемых на кухню фруктов, соответствие стандартным величинам размеров привозимых арбузов и дынь.

Наполнены ли до верху мешки и баулы с сыпучим товаром, достаточно ли зарумянены свежие, прямо из тандыра лепешки «оби-нон». Достаточно ли жирный приведен барашка для ежедневного шашлыка?

Из старого барана не то, что шашлык-машлык, но даже и даже простой куардак не сделаешь – любил говорить царь Сахердан, когда заходил на кухню.

А следить за всем этим кому? Правильно, Давиду.

Два или три дня еще прошло, «перетрудился» и правый глаз.

Опять весь мир превратился в молоко. Ослеп бедный Давид полностью и в этот раз, как он догадался – видимо уже навсегда.

Царь, конечно, расстроился, но, воля Всевышнего, отпустил старика домой к жене доживать последние деньки-годочки и пенсию небольшую назначил – две трети от оклада (все-таки госслужащий). Грустно, а что поделаешь? Перед болезнью и цари бессильны…

Но самое болезненное для старика было то, что теперь уже самому ему не то, что трудновато будет вернуть кровно нажитое, а совсем невозможно.

Пришлось искать альтернативные пути…

– Пошлю Торию, – решил он.

Но прежде, чем отпустить сына в дальнюю дорогу, решил Давид преподать ребенку отеческий урок, как когда-то его наставил мудрости житейской его отец Товиил. Призвав сына, он начал говорить.

– Сын мой! – обратился отец, – когда я умру, похорони меня и не покидай матери своей; почитай ее, делай угодное ей и не причиняй ей огорчения.