Падение Рудры

Зрения все равно отцу не вернешь, – решили они меж собой, – так что человеку бизнес кошмарить?!

Свалили все на природный форс-мажор: дескать птицы небесные тут виноваты, ну а с них какой спрос…

– Пикирующие струелеты это, а не воробьи, – возмущалась на людях Анна, уперев руки в боки, – и, ведь, ни один подлец не промахнется… Вот уж, что Бог пошлет своему созданию, того не минуешь…

Ей верили, да и Тория всегда кивал в поддержку слов матери.

Глава 2

Храни меня как зеницу ока;

В тени крыл Твоих укрой меня

От лица нечестивых,

Нападающих на меня, – от врагов

Души моей, окружающих меня:

Они заключились в туке своем,

Надменно говорят устами своими.

А в тот же самый день, когда несчастный Давид еле живой трясся на ослике, поддерживаемый своей верной женой Анной, в мидийском богатом городе Экбатане, что в 64 парасангах, иначе пеших переходах, от Ниневии на Восток, молодая Сарра со слезами на глазах выслушивала наглые речи своих служанок.

Это было уже не в первый раз: когда Сарра оставалась дома одна, служанки начинали дерзить ей.

Сарра была уже не робкой девочкой, да и в детстве плаксой не была – если что могла постоять за себя. Но теперь, почему-то, слезы сами катились у нее из глаз. Может оттого, что служанки были в чем-то, но все же правы?

Старика отца с матерью, которые воспитывали свою единственную дочь в любви и ласке, сегодня с утра опять дома не было и прислуга, Нэсрин и Мэхдохт, почувствовав, в который раз, ослабление режима вовсю язвили в адрес молодой хозяйки.

Сарра плакала.

– Разве тебе не совестно, что ты задушила мужей твоих?

Действительно, что тут говорить! Семь предыдущих помолвок девушки оказались неудачными. Более того, всех претендентов на руку и сердце девушки, а заодно с ними и на папин кошелек, постигла странная трагическая участь: все они были мертвы. И случилась с ними эта закавыка прямо в саму брачную ночь. Ни днем раньше, ни ночью позже. Но Сарра была уверена, что ее вины в этом нет.

Уж душить-то она не душила точно… Родители были солидарны с дочкой и продолжали подбор выгодной, с их точки зрения, партии и дальше.

– Уже семерых ты имела, но не назвалась именем ни одного из них, – шипела самая злая из двух служанок толстая Нэсрин.

Эта Нэсрин не была куплена на невольничьем рынке – она была вполне свободной девушкой. Но и свобода в этом мире бывает обманчивой, особенно, когда о ней вспоминают в большом городе.