Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти

Это было давно, словно в прошлой жизни, прошедшей в борьбе за то, чтобы просто выжить!

Невысокие дома из камня, тянувшиеся вдоль узкой улочки, немой балладой лютниста рассказывали о временах средневековья, Возрождения, Нового времени, жестокости XX века и двоякости современности. Старинный город хранил множество тайн, разбавляя своей открытостью глупые предрассудки. Беломраморные строения шёпотом погружали в безмятежность, а небольшие магазинчики и кафе со столиками на улице зазывали своим радушием, чтобы навсегда остаться в памяти.

Льюис обогнал влюблённую парочку, шедшую впереди него в обнимку, так и не решившись украсть у них частичку их счастья, которой они с удовольствием могли поделиться. Говард прищурил глаза и сунул руки в карманы брюк-карго. Лёгкий ветерок овевал его чуть вспотевшее лицо и остужал жжение в сердце.

Он зашел в собор Успения Богородицы и перед ним открылся шикарный архитектурный ансамбль. Статуи ангелов, алтарь, витражи, купол и учащённое биение сердца, открытое для новой борьбы.

Впереди была поездка в аббатство Сан Гальгано, находившееся в тридцати километрах от Сиены, а поздний вечер отлично подходил для последнего броска к очередным загадкам.

Говард покинул собор и вернулся к своему внедорожнику, припаркованному на одной из улочек поблизости. Он снял автомобиль с сигнализации и сел на водительское сиденье.

Несколько глотков минеральной воды утолили небольшую жажду, и Льюис запустил двигатель. Впереди снова была дорога с её романтикой и жестокостью, а также бескрайностью и болью…

Вашингтон.

Полковник Белов закончил во второй раз просмотр материалов на флэшке мистера Миллса и сделал несколько копий, а одна из них предназначалась непосредственно полковнику Громову. Евгений Павлович лично знал Михаила Ивановича, как отличного профессионала верного долгу и чести офицера. Всё это было для Белова не пустым звуком, а поведением и взглядами, живущими в его сердце и душе.

Материалы на подполковника Хабарова были собраны исчерпывающие и откреститься от них не представлялось возможным. Мистер Миллс подтверждал образ профессионала, с которым Евгений Павлович разговаривал в комнате для допросов.

Полковник Белов не знал, что за информация могла быть на остальных носителях, но, видимо, видимо опальный супервайзер ЦРУ не был «пустышкой», однако, образ «подставной фигуры» ему подходил.