Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти

Говард взял бутылку с минеральной водой из упаковки, стоявшей под столом, и отвинтил крышку.

Чувство сильной жажды заставляло жадно пить воду, хотя Льюис понимал, что делать этого не стоит. Обманчивые ощущения искажали некоторые потребности организма. Говард понимал, что старость – это по большей части совсем не возраст, а состояние души и собственного организма, который изо дня в день продолжает слабеть. Физические проявления в виде пониженной активности и быстрой утомляемости, не так действуют на человека, как отмирающие нервы.

Сумрачные тени, витавшие в этом заброшенном доме, неустанно продолжали мучить Льюиса. Нет, он их не боялся, понимая, что они существуют лишь в его голове, а предать их забвению невозможно, ведь, тогда подобным образом придётся поступить и с самим собой!

Говард принимал всё это, как наказание и одновременно помощь тех сил, о сущностях которых знал не так много. Порой, достаточно понимать, что это всего лишь безликие силуэты собственного чувства вины. Таблетки помогают забыться, но не решают проблемы.

Человек сам должен сделать первый шаг в эту бездну, где узкий мостик окутан густым туманом. Здесь нужно просто слепо верить и ничего не анализировать! За любой чертой кроется надежда! Человек может принимать её или отрицать, но это не изменит его судьбы.

Льюис выпил половину бутылки минеральной воды и поставил её на стол рядом с ноутбуком. Он открыл чертежи виллы и картинку со спутника.

Веки Льюиса тяжелели, не смотря на адреналин, чей высокий уровень до сих пор сохранялся в его крови.

Ему казалось, что ещё немного и он провалится в царство снов, где забвение и усталость дополняют тревоги и гулкие голоса, продолжающие звенеть среди пустоты.

– Чёртова мебель! – чуть слышно выругался Говард, когда рассохшийся стул снова издал скрип. Он чуть опёрся на спинку и потёр ладонями мокрое от холодного пота лицо.

Просторы шотландских полей виделись ему среди грязи обшарпанных стен гостиной, строгие стройные горы, находили свой обрыв, облизываемый холодной морской водой.

Сквозь годы Льюис слышал голос отца, звавший его к себе, чтобы продолжить очередной поход. Искажённые оттенки, разломанные кусочки мозаики и тишина, сквозь которую чуть было слышно тысячеголосое эхо.

Зелёная лужайка заднего дворика отчего дома в Лондоне была привычнее Говарду, как и приветственный лай радостного пса, встречавшего своего маленького хозяина. Такую верность и преданность Говард больше не встречал в своей жизни.