Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти

Михаил Иванович я закончил работу с материалами и результатами полиграфологических исследований.

– И, что скажешь?

– Тоже, что и все! Я доверяю нашему гостю. Нужно попробовать начать работу и со всем окончательно разобраться, – вытащив копию флэшки Миллса из разъёма ноутбука, ответил Андрей.

– Что ж, в добавок скажу, что моё мнение такое же, как и у всех.

– Главное, чтобы у Васильева мнение было схожее! – со скептической ноткой в голосе, добавил Призрак.

– Пока ему не стоит знать об этом деле. Он всё равно сейчас в Петербурге, а значит здесь пока главный я!

– Так точно! Евгений Павлович ещё не покинул объект?

– Он отправился в гостиницу.

В «Космосе» он собирался остановиться.

– Ясно. Что с нашим гостем делать? – закрыв ноутбук, спросил Андрей.

– Всё по протоколу. Импровизация, пока, слава Богу не нужна.

– Я всё понял, Михаил Иванович! – добавил Романов и положил телефонную трубку на базу. Он снял со спинки офисного кресла кожаную куртку и накинул её на себя. Андрей убрал флэшку в карман тактических брюк и застегнул молнию.

Призрак вышел из кабинета и провёл ключ-картой по считывателю замка. Щелчок ригелей заблокировал дверь и Романов направился к лестнице.

Он зашёл в комнату для допросов, где коротал время Ник Миллс, сидя на стуле и закинув ногу на ногу. Супервайзер ЦРУ понимал, что более от него уже ничего не зависит и, чтобы там ни было впереди, он хотя бы попробовал спасти свою шкуру.

– Мистер Миллс, следуйте за мной! – ровным тоном произнёс Андрей.

Ник встал со стула и вышел из переговорной, где в коридоре его ожидали спецназовцы управления «С».

– Простите, куда мы идём или едем? – усталым, немного апатичным голосом спросил Миллс.

– Вам надо отдохнуть! Я отвезу вас на одну из конспиративных квартир. Там, вы останетесь под охраной, до дальнейших распоряжений полковника Громова.

– Хорошо! – коротко добавил Ник и последовал за мужчиной, руководившем его трансфером из аэропорта. Миллсу он не очень понравился, поскольку, для Ника дипломатичность и умение находить компромисс были важнее всего.

В человеке, шедшем впереди него: первого было очень мало, а второе могло быть только вынужденное, но примириться с этим было для этого мужчины очень трудно. Ошибаться в психологическом портрете Миллс не умел и всегда правильно разгадывал того или иного человека. Однако, мужчина, спускавшийся перед ним по лестнице, мог с лёгкость надеть любую «маску» и примерить на себя любую роль.