Схватка со временем

Скорость обращения вокруг планеты 5,57 километров в секунду. Орбита Титана отлична от круговой, с небольшим эксцентриситетом».

Где-то вдали ярко светило Солнце, похожее на шарик для настольного тенниса. По мере приближения к Титану величина спутника Сатурна возрастала, закрывая собой с одной стороны почти все пространство космоса.

На тактическом космолете было еще несколько пассажиров, с которыми я познакомилась еще там, на Ганимеде, где формировалась наша группа. Все это были люди бывалые, поработавшие в нескольких точках Солнечной системы, за исключением самого молодого двадцатипятилетнего, очень любознательного радиофизика Константина Матвеева.

Он еще славился тем, что там, где он появлялся, всегда становилось очень шумно. Самый старший из нас – энергетик Марат Григорян летал на Титан не один раз. Это была его четвертая командировка.

– Марат Хачатрянович, – обратился к нему Костя, – вы уже не первый раз летите на Титан. Какая необходимость срывает вас оттуда на Землю? Жена?

– Нет.

Жена у меня на Титане. Если так можно выразиться, сельским хозяйством занимается.

– Так чего вам не сидится на Титане? У жены под боком-то.

– А сами-то на какое время зафрахтованы?

– Пока на три года, а там как получится.

– Вот посидите там год. Сиделка-то и отвалится.

– Это почему?

– Вы, по-видимому, знаете, что гравитация на Титане в семь раз меньше земной?

– Ага. В сорок с лишним раз меньше за счет меньшей массы и в шесть раз больше за счет меньших размеров.

– Все знаешь. Грамотный. А вот о том, что при низкой гравитации мышцы атрофируются, а ноги вытягиваются, не знаешь.

– Это точно, что вытягиваются, – включился в разговор врач Евгений Разуваев, – можно вообще ноги протянуть.

– Была, конечно, небольшая вертушка, – продолжил разговор Марат, – вроде карусели. Но неудобно. Не будешь же все время отдыхать. Приходится время от времени туда на зарядку запрыгивать.

– А вы давно там последний раз были?

– Давно. Лет пять прошло.

Там за это время настоящий рабочий цилиндр построили с искусственной гравитацией. Еще при мне начинали.

Я прислушивалась к разговору будущих сослуживцев и время от времени ощущала тоскливый наплыв в душе. Я начинала сопротивляться одиночеству. Настраивала себя на боевой дух. Но стоило только вспомнить, что это сопротивление должно продолжаться восемьдесят лет, как боевой настрой пропадал, и я вновь проваливалась в глубокую пропасть тоски.