Дороги скорби

– И что, много тех, кто вернулся из этих чертогов?

– Есть несколько…

– Дай угадаю, – я выпил еще и, утерев с щек слезы, не то захохотал, не то закашлялся: – Ты же про своего Снегиря, так?

– Все верно! – Генрих Чайка принял вид благородный и, даже несмотря на то, что уже изрядно захмелел, задумчиво морщил лоб, словно собираясь открыть мне одну из тех тайн, что Господь оберегает от людей. – Знаешь ли ты, друг мой, что Ян Снегирь умер дважды?

– Нет, не знаю. И, признаться, не думаю, что готов в это поверить.

– И тем не менее тебе придется.

– В таком случае выкладывай.

– Э, нет. Не все так просто. Слыхал ли ты историю об игре в три болта?

– Бабушка рассказывала мне такую, но когда это было?

– Сюжет в общих чертах тебе известен?

– В общих – да.

– Так вот, бытует мнение, что героем сей истории был Ян Снегирь, – довольно процедил Генрих. – Я написал прекраснейший материал для лекции, и мои коллеги из университета согласились, что я изложил мысль вполне разумно. Хочешь ли ты выслушать её?

– Нет, – честно ответил я, – мне интересно лишь то, почему мальчик Волдо стал вдруг Яном.

– А почему бы и нет?

– Как так, почему бы и нет? Меня зовут Волкером, но я даже при всем желании не стану вдруг… Карлом, да. Груша не станет яблоней. – Мои рассуждения забавляли.

Мой собеседник раскраснелся пуще прежнего и, кое-как поднявшись на ноги, продекламировал, размахивая при этом руками: – Ты, ограниченный пес на привязи короля, слыхал ли о том, что человек может взять себе любое имя? Любое, слышишь меня!

– Но груша не станет яблоней.

– А такой балбес, как ты, никогда не станет умнее! Это называется псевдонимом!

– Ты хочешь сказать, что Волдо вырос и сменил имя?

– Именно так, и я костьми лягу, дабы доказать, что именно так оно и было!

– Бред какой-то, – с умным видом парировал я и вновь напомнил про грушу. Я прекрасно понимал, что Генрих изрядно набрался и благоразумнее было бы заткнуться, дабы не доводить человека до истерики, но я не мог остановиться, ибо сам был не трезвее профессора.

– Ты разочаровал меня, молодой человек, – усаживаясь на прежнее место, сообщил он и, махнув рукой, отвернулся. – Хороших вам снов.

Чайка закутался в плащ и, уже отходя ко сну, проворчал:

– Хотя я надеюсь, что тебе будут сниться кошмары.

Он захрапел, а я, лежа под усыпанным звездами небосклоном, думал о сказанном моим спутником и, вспомнив как следует историю про Волдо, был вынужден согласиться с Чайкой.