Дороги скорби

Не сплевывал кровь, умирая, кузнец,

За прилавком вел торг живой купец

Полвека назад, да, полвека назад!

Амелия слушала внимательно, не шевелясь, и, стоило Рихтеру закончить, она обратилась к Хельгерду:

– Друг мой, скажи, что ты думаешь?

Волк метнул в гостя взгляд, которым можно проколоть человека насквозь, а потом прорычал:

– Звучит ладно, но не украл ли он её?

– Как? – вырвалось из груди Рихтера. – Это не то…

– Не обращай внимания, – перебила его Амелия. – Все мы дети Дорог Охоты, и, если эти песни добыты не тобой, что ж, не осуждаю.

Главное, что теперь они принадлежат тебе и ты мастерски ими владеешь. Мне нравится, как ты поешь, и я готова слушать дальше. Клянусь молодой луной, ты нравишься мне, человек.

Сложно сказать, как долго вору пришлось радовать чудовищ пением, ведь в доме Амелии течение времени не чувствовалось вовсе. Вор выудил из памяти с полсотни песен разных менестрелей, а когда все песни, наконец, были спеты, Рихтер поблагодарил Господа за возможность передохнуть.

По велению хозяйки он устроился на подушках в её ногах. Только сейчас парень обратил внимание на покрытые грязью сапоги, изодранную и перепачканную одежду. Огонь, как и прежде, с аппетитом поглощал поленья, подбрасываемые в камин Хельгердом. В доме царили спокойствие и тишина. Амелия задумчиво глядела сквозь своего гостя, и тот не решался нарушить молчание.

– Ты устал? – вдруг поинтересовалась она. – Не отвечай, я вижу это и так.

– Ничего страшного, – ответил Рихтер.

 – Я не в обиде, во всяком случае, не за это. Я хочу жить сильнее, чем спать, знаешь ли.

– Ах да. Я сразу поняла, что мне по душе твои песни и то, как ты их поешь, – она протянула руку к его лицу, провела кончиками пальцев по небритой щеке. – Не весь репертуар, конечно.

– Понимаю.

– Не обижайся. Голод сводит меня с ума, и я начинаю капризничать.

– Только лишь голод? – бросил вор и осекся. – Я не то имел в виду.

Она улыбнулась. Нежно и по-девичьи.

От такой улыбки на его душе взвыла целая стая бродячих котов Златограда. Ей было нельзя не восхищаться. Красива и опасна, как древняя богиня, коей, по мнению Крысы, она и являлась.

– Я говорила, что вознагражу тебя.

– Или убьешь.

– Не стоит демонстрировать отсутствие манер, – одернула она его. – Это не то, чем стоит бахвалиться. Так вот, убивать я тебя не стану, ведь ты сделал больше, чем думал. Ты развеял мою скуку – и да, я почти забыла о голоде.