Острые цветы

Шмель был разорван, но каким образом это могло произойти? Он опять подумал про диких животных, но вряд ли Шмель позволил разорвать себя бесшумно, было бы слышно рычание, визг, звуки борьбы, но ничего такого Георг не замечал.

Вчера он отсутствовал на базе лишь то время, что необходимо для прокладки трасс, а весь оставшийся день крутился возле корпуса, к тому же он видел Шмеля вечером, в этом сомневаться не приходилось. Выходит, несчастью со старым псом могло приключиться либо поздно вечером, либо ночью, но опять же разве Георг не услышал бы, как Шмель схватился с другим крупным зверем?

Не меньше поводов для беспокойства давали и сосны, которые вдруг решили упасть.

А ведь, случись это немногим раньше, вполне возможно, что Агата оказалась бы под кроной высокой сосны, что рухнула первой. Георг подхватил девочку на руки возле верёвочного парка, возле той его части, которой больше не было.

Кассандра баюкала Агату, нашёптывая ей на ушко тихие слова. Её косынка съехала, открыв всклокоченные волосы. Этим утром она не успела помыть голову, и вряд ли в ближайшее время вообще об этом подумает.

Кассандре наравне с дочерью необходимо было успокоиться, она ничего не видела и лишь впитывала в себя страх, исходящий от Агаты, как жар от разогретого уголька.

Георг пытался разобраться: мычание немой девочки, искромсанный собачий труп, падающие вековые сосны… Всё это вызывало незатухающее чувство смятения, в котором он завязал всё сильнее. Наивно было предполагать, что в кратчайшие сроки всему найдётся объяснение, и мир предстанет перед ним в обычных красках.

Дальше будет только хуже, но пока никто из них об этом не догадывался или попросту боялся думать о таком исходе.

Из глубин собственных мыслей Георга вывел резкий окрик:

– Вы что себе позволяете? Да вы представить себе не можете, сколько они стоят!

Супруги

Утро началось по обычному сценарию – с ссоры. За минувшую ночь между ними, как всегда, успело образоваться хрупкое подобие перемирия, увы, совершенно неустойчивое и пошатнувшееся при первой же возможности.

На этот раз инициатором выступил Яков, а дело было в единственном, малюсеньком замечании, которое он пустил в сторону легко возбудимой Марьяны.

Карточный домик спокойствия сдуло одним махом. Да, он не сдержался, да его слова вышли не самыми приятными, но где-то в глубине души Яков давно уже пришёл к выводу, что в подобных ситуациях Марьяна специально провоцирует его, сама подставляется под его едкие словечки, чтобы потом обидеться.