Игра на повышение

Ходили слухи, что его предки были то ли лесничими, то ли браконьерами, сейчас уже невозможно было определить, потому как историки упрямо именуют его Белым Предводителем и расписывают его происхождение в самые благородные тона. Выскочка, сумевший воспользоваться суетой вокруг упавшего правительства и быстро перекроивший страну по собственному замыслу. Моральный дегенерат, обладающий ядерным оружием и выставляющий его на всеобщее обозрение, сующий его под нос ближайшим соседям. Сующим демонстративно и с наслаждением.

В его облике не было абсолютно ничего агрессивного, лишь брови он держал вечно нахмуренными, как будто затаил обиду на весь мир и пытался на нём отыграться, лишь маленькие кулачки постоянно были стиснутыми, а голос срывался, когда он произносил свои пламенные речи, написанные другими людьми.

Вплотную прилизанные к черепу волосы он зачёсывал на левую сторону, воротничок носил настолько тугой, что, скорее всего, мучился натёртой шеей, отчего она становилась красной и шелушилась. Сразу под воротником, плотно охватывающим шею, находился малюсенький узелочек галстука, завязанный с педантичной дотошностью… Во всём его образе царила антипатия, с ним не хотелось иметь ничего общего.

Да с ним и в одной комнате находиться было противно – очень скоро становилось душно.

Грабис не представлял, как Гершель относится к Рансхофену, но его самого трясло от излишней манерности. На какое-то время он даже забыл про собственный страх, про судьбу нескольких тысяч человек, больше всего ему хотелось вскочить с места и вдарить по бесхарактерной, жидкой, вялой морде этого напыщенного скота.

Лучше было пустить себе пулю в лоб, чем наблюдать за тем, как этот противный тип одними лишь кончиками пальцев оттягивает рукав и вглядывается в часы. Подобный жест более подходил женщинам, а потому был совершенно неуместным в подземном бункере. Не хватало ещё, чтобы он слюнявил перед этим пальцы. Но для этого Рансхофен был слишком чистоплотным созданием. Поразительно, что тело, обременённое таким извращённым мозгом, совершенно не переносило грязи.

Йоханайну Грабису и самому хотелось посмотреть на часы, но он заставлял себя терпеть, не хватало ещё поддаться тику Рансхофена. Ну нет, до такого он не опустится, он будет сидеть на месте и терпеливо дожидаться последнего участника их партии. Благо, когда начнётся игра, ему будет совершенно не до манерности двинутого диктатора, там его внимание всецело сосредоточится на картах и на том, что успел рассказать ему Фарханг.