Конец света не по расписанию

Персик был в разы быстрее своих противников, но их было ровно в двадцать раз больше, и столь весомое численное превосходство начало давать о себе знать.

Вскоре Персик понял, что находясь на партах, является легкой мишенью, ведь пикси могли атаковать его с любой из возможных сторон. Поэтому Персик поспешил спрыгнуть на пол. Теперь с одной стороны от него была стена, а с другой – парты. Пикси это не остановило, но, по крайней мере, так у них в распоряжении было меньше пространства для маневров.

Также Персик стал активно перемещаться вдоль стены, чтобы не застаиваться на одном месте. Вынужденные гоняться за противником по классу, пикси утратили былую организованность, и Персику стало проще не только защищаться, но и контратаковать. Его когти прерывали существование одного пикси за другим, но и сам он не смог остаться невредимым.

С каждым поверженным противником на его теле появлялись все новые порезы и следы от укусов.

Полученные им раны не были серьезными, и Персик без труда сможет залечить их по окончанию боя.

Неизвестно, чем бы закончилась это противостояние, если бы в самый разгар боя их не отвлек звук школьного звонка, возвещавшего об окончании перемены. Дверь открылась и в класс стали входить дети, а следом за ними их учительница.

Даже если забыть на секунду о необходимости скрывать от людей все противоестественное, Персик ни за что не позволил бы детям увидеть пикси.

Непропорциональные тела, лишь отчасти похожие на человеческие, длинные тонкие конечности, серая кожа, густой зеленый мех, который легко можно принять за верхнюю одежду, уродливые, прорезанные глубокими морщинами, физиономии, и торчащий из спутанной рыжей шевелюры костяной гребень – не самое подходящее зрелище для детских глаз.

Персик сделал то единственное, что могло уберечь учащихся второго «Г» класса и их учительницы от созерцания пикси: он укрыл их чарами отвода глаз. Так что теперь они бы не увидели их, даже окажись те прямо перед ними. Но Персик не мог скрывать от чужих взглядов одновременно и пикси, и самого себя, а это означало, что…

– Киса! – восторженно закричала девочка, заметив Персика.