Конец света не по расписанию

Что в каждом из них непременно есть корысть и себялюбие. В ком-то больше, в ком-то меньше – но никто не готов отказаться от своего счастья ради благополучия всех людей на планете. Возможно, они и правы. И это вовсе не делает их плохими – просто соперничество всегда являлось неотъемлемой частью их жизни. Такова уж их натура.

Этим и отличались Духовные Стражи от людей. Они были по-настоящему бескорыстны. Защищая человечество, Стражи не искали в этом начинании какой-либо выгоды для себя, Это был их долг, и они выполняли его не потому, что были обязаны это делать, а потому что хотели…

Персик задействовал особые возможности своего тела, и подвальное помещение залил бледно-голубой свет.

Да и не нужно ничего этого в Обители Куратора.

Подвал был просторным – словно он предназначался не для одного кота, а для целой армии. И на то были свои причины.

Практически все свободное пространство занимали различные письмена. Символы плавали в воздухе, кружились, извивались, а иные навеки застыли в одном единственном положении. Здесь можно было увидеть символы, относившиеся к самым разным письменностям, от древнеегипетских иероглифов и протосинайского алфавита до брахми и латиницы, от футарка и клинописи до пагба и кириллицы.

Были здесь следы и такой письменности, о существовании которой люди даже не подозревали.

Во всех этих символах был заключен такой колоссальный объем информации, что для ее хранения на бумажных носителях понадобилась бы тысяча тысяч книг. Конечно, современный человек прибег бы к помощи информационных технологий, но даже в этом случае с систематизацией столь обширной информации понадобился бы далеко ни один человек.

Куратор же содержал свою «библиотеку» в одиночку, регулярно добавляя в нее что-то новое.

А еще некоторые из символов складывались в мощные заклинания, с помощью которых Кураторы как раз и общались друг с другом, невзирая на разделявшие их расстояния, а также крайнюю изоляцию от внешнего мира. В отличие от Стражей, Кураторы были лишены необходимости беспокоиться о голоде и жажде, равно, как и не познавали радостей повседневной жизни.

Их Обитель и была их жизнью.