Пангея. Том 1

Судебное разбирательство было шестым на назначенный день. Поэтому судья, словно рабочий на конвейере, листал моё дела и что-то обсуждал со своими помощниками (ну, или кто там сидит по обе стороны от судьи). Послушав четкие обвинения прокурора и невнятное бормотание моего адвоката, он вынес приговор: условный срок на 6 месяцев. Метка о ненадежности на днк подпись и выплата моральной компенсации пострадавшим в размере двухсот тысяч долларов. Это по их подсчетам должно было достаться моим сокланавцам, если бы я решил, всё-таки, поделить средства поровну.

Приговор был явно гуманным и снисходительным. Судья учёл, что информация, якобы выданная мной, не вышла в широкие массы, а ограничилась лишь, узким кругом лиц, оказавшимися людьми сознательными. Отсутствие неопровержимых улик, вроде логов игры. Минимальный ущерб студии, и компенсация пострадавшим в полном объёме.

*****

Когда меня выпустили, я был уже безработен, разведён и нищ. Остатки собственности ушли на погашение моральных выплат.

Метка на днк подписи, ставила крест на бизнесе, кредите, устройстве на работу. А без доходов, жизнь в столице стала мне, просто не по карману.

Единственно возможным для себя вариантом, я счёл бегство в свой провинциальный городок, где ещё оставалась, убитая съёмщиками, мамина квартира. Где ещё можно было, устроится на простую работу без навороченных подписей, где народ не так массово поражён виртуальными мирами, где, судя по всему, мне и светит провести остаток своей жизни.

Улицы, моего родного города, встретили блудного сына непривычной пустотой и тишиной. После вечно спешащего и гудящего мегаполиса, тут, я себя почувствовал, словно в кино о постапокалипсисе – обшарпаны здания, горящие, через один, фонари уличного освещения и полное отсутствие людей. За весь путь, от вокзала до дома я встретил от силы человек 15. Трое из них, оказались, вокзальные бомжи. Один – дежурный участковый, за окошком полицейского участка, куда я зашёл отметиться и освидетельствовать свой приезд.

Человек пять покупателей, аж на 12 полок с продуктами, в местном супермаркете. Одна уставшая кассирша и каноничный подъездный патруль, в виде бабулек, на скамеечке, у моего дома. Не отметиться у этих блюстителей порядка было преступлением куда более опасным, чем, если бы я забил на полицейский участок.

– Добрый вечер, уважаемые, – сказал я, стараясь поскорее проскользнуть в чернеющий проем подъезда.

– Добрый, добрый.