Зеркала судьбы. Черные барханы

Санара застонала, почти заскулила, стараясь не глотать, но горло и пересохший рот жили своей жизнью. Она подняла руку, заслоняясь от кошмарного видения.

– Нет, – шептала она. – Уйди.

– На что ты надеешься? – спросила ведьма. – Ждешь, что он найдет тебя?

Вдруг лисья морда пошла волнами, прогнулась и на миг, показалось лицо Дугласа. Санара вновь застонала.

– А что если он узнает, как погиб его отец? – усмехнулась ведьма. – По чьей вине он стал сиротой? Подумай?

– Я была маленькой, неопытной.

– Будет ли его это волновать? Из-за тебя погиб его отец!

Санара захотела крикнуть, но раздался лишь хрип, и новая волна боли бросила ее на белый камень.

– Тварь! – выдавила она, опуская руку и продолжая наблюдать, как вода бесконечным потоком орошает пески у ног ведьмы.

– Ты ошибаешься! – прошипела лисья маска. – Я сама бесконечность!

Рука в черной перчатке откинула ненавистную личину. Санара замерла, от ужаса и удивления. Вместо лица, под капюшоном, зияла бездонная чернота, которая гипнотизировала и манила к себе.

Маска вновь вернулась на место. Ведьма вытянула руку, указывая на Санару.

– Ты пойдешь со мной, так или иначе.

Черная фигура бросилась вперед с рычанием и гоготом. Санара смогла лишь прикрыться руками, и опустить голову.

* * *

Санара очнулась, когда ночное небо осветили звезды и широкие полумесяцы. Она так и сидела, почти лежала, скрестив руки, которыми прикрывала голову.

Черные угольки глаз рептилии внимательно следили за человеком. Высунулся раздвоенный язык, лизнул воздух и исчез за пластинами губ.

Санара поползла в сторону ящерки, повинуясь инстинкту выживания. Она все еще видела перед собой потоки живительной, такой прохладной и манящей влаги, и вся она должна быть в песке.

Ящерка злобно зашипела и бросилась наутек, грациозно виляя хвостом и оставляя на песке причудливый узор.

Санара обеими руками принялась копать, расходуя остатки сил и остервенения. Песок летел во все стороны, осыпался, но яма углублялась. И все же, песок оставался сухим, как бы глубоко она не успевала его разрыть. Вместе с иллюзорной надеждой уходили и последние силы. Она застонала и села в яму, раскинув руки.