Колодец бесконечности. Цена таланта

Серж потянул женщин под вагон и в этот момент богомол спрыгнул вниз. Одна из его ног разорвала тело начальника поезда и пригвоздила к земле останки. Охранник, не понимая, что делает, выхватил тазер и выстрелил в бестию. Контакты отскочили от панциря и разлетелись в разные стороны, увлекая за собой тонкие металлические провода. Богомол развернулся и одним ударом отшвырнул мужчину. Раздался глухой удар и тело бедняги, словно тряпичная кукла, свалилось у колес вагона.

Диалькин молча стоял напротив ужасной твари не зная, что делать, а в это время за спиной раздавались вопли и рев.

Богомол медленно наступал, изредка оглашая округу стрекотом. Диалькин, на каждый шаг противника к нему, делал небольшой отступ назад, крепче прижимая к себе спящую Санару. Он не хотел оглядываться, и только по звукам догадывался, что происходит позади. Над поляной раздались выстрелы, а вслед за ними лязгнули сцепки вагонов.

Жук задрожал всем телом, занес саблевидные лапы и сделал пару быстрых шагов вперед. Диалькин снова отступил и слегка повернулся, закрывая собой Санару. Он услышал крик Урсулы, а вслед за ним шипящая огненная змейка петлей обвила тело богомола. Чудовище замерло, резко повернуло голову, будто на шарнире и присело на задние лапы. Жуткий трескучий визг пронесся над поляной, когда тело твари, словно молодое деревце, переломилось в объятиях огненного лассо.

– Быстрее в вагон, – раздался крик Мари.

Она как заправский ковбой, ловко поддернула огненный хлыст к себе, и тот, теряя яркость, волнами опустился к ее ногам. С последним завитком, с хлыста слетели искры, и он погас. Мари быстрым движением скрутила хлыст.

– Санара, – прокричала Урсула и устремилась к мужу.

– Куда, стойте!

Мари схватила обезумевшую от ужаса мать, но не смогла удержать и кинулась следом, понимая, что поезд начал движение, и возможно, они не успеют запрыгнуть даже в последний вагон.

Боль пришла мгновение спустя.

Урсула ойкнула и отшатнулась. Красные капли брызнули на белые джинсы Санары и ее светло-бежевое платье. Из груди Диалькина торчало острие саблевидной лапы чудовища. Он захрипел, оседая. Его взгляд терял осмысленность.