Колодец бесконечности. Неучтенный ключ

.”

Малкольм резко вскочил. Он сидел на мягком полу, Санара смотрела на него, удивленно вскинув брови. Он встал, подошел к стене и превратил ее в зеркало. Он смотрел в отражение долго и пристально. Вдруг его лоб покрылся чешуей, а кожа похолодела. Малкольм закрыл глаза. Когда он открыл их, из зеркала на него смотрело его привычное лицо. Он приблизился к зеркальной поверхности, пытаясь заглянуть вглубь зрачков.

Стена позади него открылась, и вошел Дуглас.

– Город как город, – громко сказал он и подошел к Санаре.

Малкольм присоединился к друзьям и сел на кресло, которое поднялось из пола.

– Я побывал еще в нескольких домах поблизости, – заговорил Дуглас. – Они похожи друг на друга – пустые внутри, в центре такое же кресло, похожее на цветок, и никакой мебели.

– Что еще ты смог найти? – спросила Санара.

– Ничего. Кстати, наши батлаки убежали. Так что до центра города, придется идти пешком.

– Может быть, это и к лучшему, – сказал Малкольм.

– Не обобщай, – возразил Дуглас, достал из кармана половину галеты и демонстративно съел, затем облизал большой и указательный палец, и качнул головой.      – Мы не знаем, сможем ли найти для наших временных питомцев еду там, куда идем, – продолжил Малкольм. – Поэтому это даже хорошо, что они вернулись в лес.

Дуглас приблизился к Санаре, которая что-то записывала в блокноте и спросил:

– Как, по-твоему, далеко до башни?

Она отложила блокнот и перевела на него взгляд.

– По моим расчетам, до башни отсюда примерно шестьдесят семьдесят миль. Скорость ходьбы человека примерно три, три с половиной мили в час, – начала говорить Санара. – Простые расчеты показывают, что нам понадобится как минимум еще часов двадцать, двадцать пять для пешего перехода.

– При условии, что мы ни разу не остановимся на привал, не замедлим шаг и не будем отвлекаться на прочие развлечения, – перебил Малкольм.

Дуглас смотрел на друзей озадаченно. Его брови жили собственной жизнью, отражая на лице гамму чувств.

– Но, беря во внимание твои короткие ножки, – снова заговорила Санара. – Нашу неминуемую усталость, то к вечеру завтрашнего дня, думаю, доберемся.

Дуглас покраснел, как вареный рак, и вышел на улицу.

– Он обиделся? – спросила Санара.

– Не забывай, ты ему нравишься, – ответил Малкольм. – И твои подколы, он воспринимает особенно близко к сердцу.