Второй первый брак

– Вот скажи, ты Вадика любишь?

Вопрос, уже звучавший вчера, начинает напрягать. Словно спроси Надя ещё раз – и ответ будет иным.

– Я испытываю к нему тёплые чувства, но это не любовь. Нечто другое, что даёт гарантии сытой и обеспеченной жизни.

– Это плохо, – вздыхает подруга, окидывая меня сочувственным взглядом.

– Иногда нет выбора между «хорошо» и «плохо», нам приходится выбирать самое приемлемое из предложенных жизнью вариантов и надеяться на лучшее. Вадик спокойный, уравновешенный, часто инфантильный, но и это плюс: с ним можно договориться.

Он не устраивает сцен и не разбивает кулаки о стену, доказывая свою правоту. Он как ребёнок в первом классе: сказал «встать» – встал, сказал «иди» – плетётся в указанном направлении. Не требует, не доказывает, не скандалит.

– Ты сейчас описала что-то из серии овоща.

– Так и есть. У него апатия к любой форме жизни, включая свою. Он женится на мне только потому, что отчим настоял, а мать поддержала инициативу. Я делаю всё сама: тащу его в ресторан, к родителям, в постель.

Последнее – только когда мне надо. Но и там всё нужно делать самой.

– Это же скучно, – шепчет Надя, приблизившись, – без огня, страсти, чувств.

– Ты знаешь, для меня главное другое: выйти замуж за единственного наследника Прохорова и принять в дальнейшем его дело. Вадику бизнес не интересен, а Леонид Олегович как-то обмолвился, что единственная надежда сохранить созданное – невестка с мозгами и стремлением занять кресло босса. Не знаю, по каким критериям он выбрал меня, но я этому факту рада.

– Март, а если ты встретишь кого-то особенного? Того, на кого откликнется душа, а сердце будет вырываться из груди при каждом прикосновении?

– Что-что, а чувства свои я контролировать умею. Именно они и сделали из моей матери несчастную женщину, утопившую свою жизнь в стакане. Напившись, она всегда срывалась в воспоминания о том единственном, кто оставил незаживающий шрам на её сердце и пустил жизнь под откос. А по мне, так какой-то залётный мужик просто развлёкся и укатил в неизвестном направлении, забыв её имя.

Ровным счётом ничего романтичного и вдохновляющего, – развожу руками, пока Надя, уткнувшись в тарелку, думает, вероятно, о Лёше.

Я слышала несколько десятков версий о моём «отце»: строитель, лётчик, бизнесмен, учёный, исследователь… Пока была маленькой, с удовольствием слушала пьяный бред, представляя, как вырасту и найду того, кто оставил мою маму, сделав её несчастной.