Жизнь, любовь, страдания

Хоть бы разок поерзал на мне, как на тебе…

Тощая Подушка тяжело вздохнула:

– Не завидуй. Была бы на моем месте – стала бы такая, как я!

Тут Пуховая Подушка задумалась, еще раз взглянула на соседку и сказала:

– Ты права. Не буду завидовать. Живется мне спокойно, вот и хорошо!

Указания

Бутсы гоняли Мячик по всему полю. Он метался из стороны в сторону, не зная, куда ему лететь, и очень устал.

– Ты почему такой вялый? – спросили его Бутсы.

– А я не знаю, что мне делать, – указаний не получал, – ответил Мяч.

– Так получи! – Бутсы с разбегу ударили по Мячу.

Он влетел в ворота, отлежался и сказал:

– Я согласен получать такие ценные указания. Это гораздо лучше, чем тебя бесцельно целый день пинать будут…

Плошка

Плошка, в которую наливали воду для Щенка, стояла на полу и с завистью смотрела на стол, где весело проводили время две Чашки, от которых веял запах ароматного чая.

– Как бы я хотела попробовать этот чай, – мечтала Плошка, и эти мечты не давали ей спать по ночам.

Однажды ее положили в мойку, а там оказались две ее знакомые Чашки:

– Как бы я хотела побывать в вашей компании и попробовать ароматного чая, – робко сказала она.

Чашки не успели ответить, появилась большая жесткая мочалка и стала тереть их так, что у них заскрипели бока.

Выбравшись из мойки, Плошка встала на свое место и заохала:

– Не хочу, чтоб ради чая мне бока так намыливали. Мне и тут хорошо. Мы со щенком тоже весело живем: я ему водицы дам, а он гавкнет и радостно меня оближет.

В эту ночь Плошка спала спокойно.

Очки и Ветер

Ветер открыл Книгу, перебрал все страницы, затем удивленно посмотрел на Очки, смотревшие весь день в нее и прогудел:

– И что они видят на этих тощих страницах?! В них же одна пустота. Вот обложка гораздо интереснее, там есть цветные картинки.

И он, прошуршав еще раз по страницам, улетел.

На то и был он Ветер.

Ласка

Пачка мороженого всегда была холодна ко льду, который находился рядом с ней.

Однажды ее взяли в руки, и она почувствовала незнакомое тепло. Ей было приятно от этих прикосновений. Тут пальцы стали ее нежно гладить и снимать обертку. Она не сопротивлялась, от такой ласки ей было удивительно хорошо. Рот горячими губами то и дело прикасался к ней, и Пачку бросало в жар. Она стала мягкой и податливой.

А потом Пачка стала быстро таять и скоро отдалась вся, без остатка.