Хранитель. Часть 2. Острова Ламеда

– А на каком языке, по-твоему, я с тобой говорю? – лукаво усмехнулся Теллий. – Да и потом, чья это проблема? Если кто-то захочет, чтобы ты соизволила обратить на него свое внимание, он должен сам позаботиться об этом, разве нет?

– Я… даже не знаю…

– Вот уж не думал, что придется объяснять такие элементарные вещи, – произнес Теллий. Нина так и не поняла по тону голоса, есть ли в его словах ирония, или он говорит серьезно. – А я и не буду тебе ничего объяснять! И я намеренно тебя ни к чему не готовил.

Нина нахмурилась от того, что Теллий упомянул о ее последнем занятии с Дао Ваном, а также от неожиданной серьезности его голоса. Впрочем, Теллий быстро накинул любимую маску обратно. Он широко улыбнулся и сделал пару шагов назад, тем самым выдвинув на передний план его спутниц. Они все это время хранили молчание и ровным взглядом смотрели на носки собственных туфель.

– Уверен, ты со всем справишься! – заверил Теллий.

– А как же Ценбрусс? – спросила волшебница. – Он же пойдет со мной?

– Нет. Не беспокойся, я присмотрю за ним. И за Алтеей тоже.

– Что? Нет! Я туда одна не пойду! – воскликнула Нина, но ее возглас был обращен в пустоту.

Волшебнице осталось только бессильно усесться на кровать.

– Здравствуйте, – робко поприветствовала она женщин. – Вы ведь поможете мне собраться? Это совсем не обязательно, я и сама справлюсь.

От звука ее голоса все четверо синхронно склонились практически вдвое. Одна из них быстро залепетала. Волшебница не поняла ни слова из того, что ей наговорила служанка. Но разбирать сказанное ей и не требовалось – она сразу уловила суть. В голосе женщины звучал едва ли не религиозный трепет, и она умоляла позволить помочь. Нина тяжело вздохнула. Она уже успела отвыкнуть от мысли, что завороженный взгляд и оцепенение – вообще-то именно эти проявления людской реакции на нее были в норме вещей.

Ее усадили на стул, а затем четыре пары умелых рук принялись ее раздевать, причесывать и красить. Нина увидела в зеркале, как стремительно становится все более ухоженной и красивой. Она не возражала таким приятным изменениям до тех пор, пока не увидела, во что ее хотят облачить.