Плакучая ива

Поверьте, для Железного человека не существует непреодолимых преград!

Вебер отвел взгляд, сделав вид, что заинтересовался подставкой и нахлобученным на нее париком времен Екатерины Великой.

Вскоре полицейский откланялся и вышел на крыльцо. Накинув на плечи плащ, он уселся прямо на ступенях.

В небе зажглась первая звезда. Откладывать больше нельзя. Теперь хочешь не хочешь, а нужно ехать в проклятую усадьбу и встретиться с призраками минувших лет. Наставник, конечно, прав: путешествие в прошлое полагается совершать в одиночку.

Скрипнула дверь. Бросив на мокрые доски плед, Поликарпов опустился рядом.

Сыщик раскурил трубку, вздохнул и совершенно иначе взглянул на бывшего ученика. Во взгляде читалось сочувствие.

– Вам предстоит отправиться туда, верно? – спросил он после непродолжительной паузы.

Молодой мужчина коротко кивнул, на скулах его заиграли желваки.

– Это меняет дело, – пробормотал Антон Никодимович. – Вы можете всецело на меня рассчитывать…

Начальник полицейской уездной части уставился на своего предшественника с открытым ртом и вдруг зашелся в приступе энтузиазма.

Затараторил, боясь, что друг передумает:

– Выдвигаемся! Немедленно! Прямо сейчас!

– Что вы блажите? – поморщился умудренный сединами следователь. – В конце концов, не гончую на след накликаете! Вот поужинаем и тихонечко поедем…

Глава вторая, в которой выясняются некоторые подробности преступления

Становой пристав встретил их на подступах к бывшему имению князей Арсентьевых и сопроводил в конюшню.

На нем был полностью застегнутый, как положено при исполнении, мундир темно-зеленого сукна, перетянутый портупеей с револьвером и шашкой, – ни дать ни взять олицетворение правопорядка. До недавнего времени помощник Вебера служил в армии, был списан по ранению, однако сохранил привычку к муштре.

– Пожалуйте-с, ваши высокоблагородия! – отчеканил полицейский, освещая огромные ворота факелом. Он, как видно, привык к появлениям начальника в обществе Антона Никодимовича. Во всяком случае, удивленным не казался.

Бричка Поликарпова (старик наотрез отказался ехать верхом) закатилась в распахнутые створки и остановилась, покачивая сломанной рессорой. В конюшне купца Гнатьева царила особая атмосфера уважения и даже любви к животным. Страстный лошадник не единожды похвалялся, дескать, в усадьбе созданы первостатейные условия, а потому его питомцы стоят каждого потраченного на них рубля.

В помещении присутствовал и сам любитель благородных скакунов.