Софья и часы времени

Но попадались и такие персоны, как толстый купец с округлыми щеками, одетый в пышный жёлтый кафтан. Он сидел поверх воза со шкурами и гончарной посудой. Купец с опаской крутил головой, высматривая, нет ли рядом лихача, что мог покуситься на его товар. За ним шли наёмные сопровождающие, они, нахмурив брови, злобно сжимали металлические губы.

На следующем пригорке попались возы со свежевырубленными сосновыми брёвнами, от них шёл такой аромат хвои, что его мог унюхать за десятки сажен даже самый заложенный нос.

– Гляньте, чтоб мне провалиться на этом месте! – раздался грубый голос мужчины крепкого телосложения с длинной рыжей бородой, он сидел на уложенных брёвнах в телеге, которую тянула четвёрка бельгийских жеребцов. Да, именно тех самых жеребцов, что рождены быть тяжеловозами.

– Да это же сам Авдей! – продолжал он, – сколько зим миновало, сколько жарких лет прошло после нашей последней встречи. Склоняю голову!

– Ох, какая встреча, Артемий, и я кланяюсь перед тобой, – Авдей, кивнув головой, продолжал: – Что же это вы? Всё лес рубите?

– Да, второй год возы тащим с самарской земли.

Воевода требует расширять крепость. Гляди, скоро крупный городище вырастет.

– Да не… – отозвался мужик с другой повозки, – не вырастет, опять огнём обдастся да сгорит дотла, – он сопроводил слова хорошим плевком.

– Да глядь и правда опять всё сгорит, – согласился рыжебородый, – но нам велено, мы и возим. Я за это лето уже пятый раз везу, да и в том году двенадцать раз сходил. Так это, получается а-а-а…, – поглаживая грязную бороду, он приподнял кверху задумчивые глаза, пытаясь сосчитать, сколько всего сделал рейсов.

– Семнадцать! Семнадцать раз вы съездили, – влезла в их разговор Софья, и на неё все посмотрели. Артемий оставил свою бороду в покое и продолжил:

– Семнадцать разков. Верно, ладушка, говоришь. А если же изгорит Саратов, так и дальше возить будем, и снова строить.

– Нам велено, да нами сделано, – снова внёс своё слово человек с соседней телеги.

– Это так, –подхватил рыжебородый, – земли здесь плодородные, и звери богатую пушнину дают.

А рыбы в Волге! Сколько невод ни бросай – всегда полный вытянешь. Да чтоб мне провалиться… Кому же я всё это говорю, ты же, Авдей, сын Ратимира, всё знаешь, что вокруг творится. Ты же везде – сегодня здесь, а завтра за сто вёрст, куда ветер подует, – улыбнулся наездник четвёрки лошадей. – Ну, а как твои дела, Авдей?

– Жизнь моя не мёдом мазана да и не в дёготь макана.