Соколиная охота

– А как же, она самая и есть, ваш скородие! Вмиг доставили, как обещано, по всей форме, – пробормотал ямщик и ласково погладил по морде всхрапывающую кобылу. – Ишь притомилась, сердешная…

Петербуржец отлично понял маневр бородатого хитреца.

– Благодарю за службу! Вот, держи-ка, братец, канарейку на водку!

Он протянул оторопевшему от неслыханной щедрости кучеру желтенькую рублевую ассигнацию и одарил его тонкой, понимающей улыбкой. Не враз опомнившись, извозчик медленно, точно во сне, стянул шапку, и склонился чуть не до самой земли.

Лошадки, в отличие от кареты, Фальку не принадлежали. Он добирался на перекладных – старинным, чуть не с ордынских времен, способом, а посему освободившихся от тяжкого бремени почтовых скакунов отвели в стойло, покормить и хорошенько почистить. Коляску же откатили в нарочно возведенный на то каретный сарай.

Вообще-то сарай был предназначен для почтовых карет, тарантасов, бричек и прочих упряжек, которые использовались только для транспортировки грузов, а иногда и пассажиров, не имевших своего транспортного средства, однако для отставного штаб-ротмистра сделали исключение.

Не в последнюю очередь благодаря активнейшей «протекции» облагодетельствованного ямщика.

– Ништо, ваше скородие! – деловито ворчал кучер. – Уж вы за экипажу свою не тревожьтесь. Ступайте себе, барин, мы дальше сами тут… как говорится, в лучшем виде!

Как только «экипажа» исчезла в полумраке сарая и за ней закрылись, наконец, массивные створки, Фальк снова поблагодарил кучера и тотчас зашагал к крыльцу почтовой конторы.

Надлежало уладить дела с бумагами.

Темноватое помещение станции по вечернему времени пустовало, лишь за письменным столом поскрипывал пером дородный служащий с красным от чрезвычайного усердия лбом. Он принимал корреспонденцию у одного единственного посетителя, невысокого господина со смешными стеклышками на глазах.

Дабы избежать проблем с ночлегом следовало поторопиться, а потому, превосходно зная, как любят почтовые люди заводить пространные беседы со всяким новым человеком, держался штаб-ротмистр сухо, деловито и на приватности не напрашивался.

Быстро разделавшись со всеми положенными формальностями, он пожелал станционному смотрителю здравствовать, выскользнул за дверь и немедленно нахмурился уходящему дню. Времени до ночи оставалось совсем немного, почитай так и не было вовсе.