Умница Эллиот

Теперь у вас сложилось примерное представление о том, какими разными были эти два человека.

– Слушайте, сержант, вы просто обязаны прописать Тостеру какое-нибудь наказание за все это безобразие!

Вебер немного подумал и снисходительно мне улыбнулся.

– Хорошо. Я переговорю с врачебным кампусом. Если что, работенка для тебя найдется, Тостер. Только старайся больше не злить сержанта Ахерна. Сержант Ахерн, советую посетить контору и распорядиться о закупке бумаги.

Тот лишь в ответ что-то проскрипел, стиснув зубы.

Медицинский комплекс располагался прямо на территории военной базы, совсем недалеко от казарм. И вся моя задача состояла в том, чтобы в назначенный день посетить ожоговое отделение и побыть макетом для практикантов и их изощренных фантазий. Надеюсь, сержант Ахерн не такой прям уж изверг, чтоб просить их поджигать меня по настоящему.

Прибыл я в назначенное место. Им была огромная аудитория. Часть студентов сидела на скамьях, которые уходили в конец зала и упирались в потолок, а другая часть, практиканты в белых медицинских халатах, носились в самом низу, под предводительством своего куратора и суетились с обгоревшими макетами так, будто это и впрямь были настоящие люди.

Я тогда потихоньку прошел вперед и неуклюже попытался дать о себе знать. И кол мне в зад, если на учебных кушетках лежали не настоящие, обгоревшие в бою солдаты! Страшно на них было смотреть – у кого-то половина лица, не лицо, а сплошное мясо, у кого-то восемьдесят процентов поверхности тела в ярко-розовых рваных ожогах. И все эти несчастные стонут, ревут и молят о спасении. И вот уж чего в голове у меня не может уложиться, так это какого лешего я вообще забыл на этом кладбище? Я про себя представляю, как Ахерн ухмыляется, думая, в каком обществе мне приходится коротать время.

– Вы рядовой Тостер? – какая-то тучная рыжеволосая дамочка в халате тянет меня за рукав и ведет куда-то.– Вас мне должен был прислать сержант Вебер?

– Так точно, – отвечаю.– А что мне здесь поручено делать, если не секрет?

Рыжеволосая кураторша подводит меня к пустой койке и велит мне улечься и оголить торс.

– Тебе надо только лежать, охать, вздыхать, и как можно реалистичней пусть все это будет, прибавь драматизма, дружок, – она швыряет мне пару каких-то липких ярко-красных слепков и велит равномерно распределить по телу.

Один такой я присобачил к лицу, другой умостил на грудь, а третий, хорошенько подумал и решил у себя на голове разместить, будто опалил скальп.