Умница Эллиот

– Советую сегодня, оболтусы, сходить вам на Ривер Волк, к вечеру вся набережная так и горит огнями. Пожалуй, я схожу с вами, давно не посещал этот превосходный праздник.

Пожалуй, идти куда-либо, а особенно на праздник, со стариком Дьюком, меня не очень-то вдохновляло, потому что я знал, что буду там скорее не забавляться, а внимать урокам истории. Я надеялся, может к вечеру он передумает и не захочет вылезать из своей комнаты, но он таки вылез, и стал напяливать свои древние сандалии, причем, каждый он обувал минут по двадцать.

Пока мистер Дьюк обувался, Уилтон успел пройти три уровня своей тетрисной стрелялки и мы двинулись в путь.

На набережной сегодня было не протолкнуться и очень ярко. В том ее конце проходил парад. И мы пошли поглазеть. Впереди шествовал отряд из пяти человек, они несли пятиметровую самодельную статую, судя по резной рясе, это и был Антоний Падуанский, собственной персоной. Только, сказать по чесноку, лицо у них не особо задалось, левый глаз уехал от правого вниз на довольно приличное расстояние, нос получился кривым, как ноги у мистера Дьюка, а половину правого уха, похоже, при составлении «шедевра» откусил какой-то голодный рабочий.

Когда эта команда гениев поравнялась с нами, статуя повернулась к нам лицом и мистер Дьюк аж вскрикнул.

– Боже всемогущий! А это еще что за урод!? – взвизгнул он, протирая свои очки.

– Думаю, это ваш Святой Антоний, которого вы так любите, – сказал я.

Тот только покачал головой и неодобрительно фыркнул вслед этим деятелям искусства.

– Не понимаю, неужели, по их мнению, Святой Антоний должен выглядеть, как уродское мракобесие! Впервые на моем веку решили поставить ему памятник, только вот уж он далеко не Антоний, скорее бедняга, уцелевший после взрыва Херосимы!

Похоже, это и правда сильно задело величайшего из этнологов города.

Неподалеку от набережного фонтана стоял специальный помост, на который и погрузили это произведение искусства. Но на этих чудаках парад не заканчивался. Следом за резчиками дерева шествовал пестрый клан индейцев, стуча в барабаны и улюлюкая, видимо тоже воздавая хвалу Антонию.

Сразу за ними группа мексиканских девушек, исполняющих фольклорико, и весь этот аншлаг закрепляла целая конская рать испанских парней, в мундирах, на конях и к тому же с настоящими мушкетами в руках. Видимо их им одолжил местный музей, высказал догадку мистер Дьюк. Они время от времени палили из них в воздух и отдавали честь кому-то невидимому.