Аниматор мира

Благо, в данный момент, мы испытывали божественное ощущение присутствия того, что всегда принадлежало нам, – мы чувствовали знания. Да такие, что в обычном состоянии никогда не посетят человека системы.

– Как ты думаешь, – спросил меня друг, – нам сейчас стоит нарисовать перемены?

– Конечно! – Ответил я. – Но не стоит заморачиваться с этим. Должна быть вспышка. Мимолетная мысль, идея. То, чего больше всего хочется. А все остальные рассуждения, мол, как и где, откуда и куда, произойдет потом, когда мы вернемся на землю.

Друг ухмыльнулся. Он понял меня, и то, что я говорил правду, а не сарказм в отношении наркотического полета. Его ухмылка раскрывала всю нелепость человеческих хаотичных мыслей.

Мы находились на земле, при этом, отсутствуя. Нам потребовался толчок, чтобы измениться.

– И не обязательно получать по лицу, чтобы менять мир! – Произнес я.

Мы рассмеялись.

Я открыл глаза в тот момент, когда солнечный луч нагло залез мне под веко. Он так яростно старался, что мне ничего другого не оставалось, как открыть глаза и поприветствовать утреннего наглеца.

Где я был до этого, что делал, я не знал.

– Проснулся, как обычно, в своей кровати. – Подумал я. – Без происшествий. А что было вчера, не так уж и важно.

Я посмотрел на потолок, сморщив лоб, словно хотел изобразить древнегреческого мудреца.

– В конце концов, – продолжил я свой мыслительный процесс, – каждый новый день начинается с беспамятства о предыдущем.

Я посмотрел на руки, они выглядели прежними.

– Вдруг что-то изменилось, – бормотал я себе под нос, – и на этот раз моя дымка памяти связана с моим недавним прошлым.

Я посмотрел в зеркало, там отражалась наглая и сонная рожа.

– Сколько можно глазеть на одно и то же? – Прохрипел мой недовольный голос, хотя глаза источали радостный блеск сарказма. – Хоть бы раз я увидел новое лицо. Более молодое, старое. Не знаю, искаженное, светлое, разукрашенное.

– Как тебя хоть зовут? – Спросил я сам себя. – Помнишь?

– Помню, – тут же ответил, как бы другой я.

– Конечно! Еще бы… – прошипел я первый, который с самого утра был чем-то недоволен. – Ты всегда знаешь себя, помнишь, и конечно же дорожишь собой. Глаза б мои тебя не видели.

Эта странная сцена в ванной комнате раскрывала мое тихое и одинокое сумасшествие. Нет, по мне не плакала психушка, там обо мне даже не знали.