Аниматор мира

Кто-то обратил его внимание на другую жизнь. Кто-то сказал ему, что все будет хорошо. Просто так. Не жалуясь в ответ. Не сплетничая, обсуждая всех и вся.

Конечно же, если бы я раньше услышал эти слова, я с уверенностью грозного мужа сказал бы: «Это сектантство!» Отрубив все возможные пути к пониманию. Но в тот момент, я не то, чтобы думать, я и знать таких мыслей не хотел. Какой ребенок откажется от ласки мамы. А для взрослого человека подобные слова друга сравни нежной речи мамы.

Я тогда и подумать не мог, что в моем жалком мире постоянной жрачки и секса, есть еще один мир – смотреть вокруг просто так.

– Ты знаешь, – сказал я, – мне так не хватало подобных слов. Я забыл, что бывает бесполая ласка. А в твоих словах что-то есть…

Не думаю, что апостолы Христа имели меньшее вдохновение в своих словах, чем их учитель. Теперь неважно, миф это, или радикальная правда о самопожертвовании. Но знаю наверняка, когда один человек говорит от сердца, его слушатель сможет передать этот смысл еще одному человеку, также, в сердцах и с душой.

Именно поэтому мы развели такие слюни, лишь при мимолетном упоминании содержании чьей-то книги. Насколько я помню, автор был малоизвестен. Так, геном интернетного стремления быть услышанным. Тогда я еще не знал, но все авторы говорят об одном и том же, только в разные промежутки трех, четырех, да хоть десяти измерений.

Да, кто бы мог мне поведать в молодости, что Гитлер ничем не отличается от Бога. Слова и действия каждого завораживают и устремляют за собой.

– Блин, Женька, – прокричал я восторженно, – Если я когда-нибудь стану писателем или художником, я обязательно буду вещать в мир что-нибудь подобное.

Друг по-доброму засмеялся.

Кто тогда знал, что я смотрел в сам источник своих искренних желаний. Нет, я не собираюсь описывать вам всю эту эзотерическую хрень про безмерную любовь. Теперь-то я знаю, что жизнь – это полный спектр чувств и мнений. Все мы авторы этого, и остальных миров. Сегодня с нимбом на голове, завтра в луже с обосранной задницей. Просто, именно тогда, был такой период, когда мы устали от грубости и жестокости, решив изменить себя на триста шестьдесят градусов.