Аниматор мира

Когда-то, я вычитал это из мотивационных брошюр. Так я называю заумные книги философов недоучек. Итак, вначале пропадает вкус к знакомой системе. Потом бумажные цели ее направления растворяются. А затем, и сам человек становится луноходом, – борцом за новые горизонты сознания. Как говорил мой дед: «Клоуном для несуществующего зрителя!»

– Привет Женька! – С оглушением прокричал я в телефон. – Как твое ничего?

– Здоров Сережка, – ответил мне голос с того конца связи.

С Женькой мы прошли многое, хотя знакомы были совсем недавно.

Тот самый день, который я не помнил, и который был решающим для моего изменения, был напрямую связан с Женей. Именно с Женькой мы его проводили.

– Ты помнишь наш поход? – Спросил я друга.

– Да, конечно! – Ответил он.

– И что там конкретно было? – Не унимался я.

– Мы гуляли… общались… лежали под деревом… – туманно заявил друг.

– Ну, а конкретнее? – Влезая в шкуру дознавателя, продолжал я.

– Общались… – пробурчал Женя.

Я глянул на телефон, словно в лицо друга, и мы рассмеялись.

– Не помнишь! – Сделал я заключение на ватный рассказ друга.

– Неа. – Признался наконец тот.

– Я так и думал. – Сказал я. – А ничего странного не заметил, конкретно, после этого дня? Вчера, сегодня.

– Есть такое, – успокоил меня друг, – но не стал придавать этому значения.

Я не зря сказал, что мы были братьями по крови. Мы могли понимать друг друга и без слов. Словно имели один ум на двоих.

– Сереж, – внезапно произнес друг, – я вижу, слышу и чувствую все тоже самое. Это факт! Просто не хочу с этим разбираться. Думаю, ты давно в себе копаешь: «Что? И мол, как?»

Мы не отличались с другом разными характерами или своей точкой зрения. Мы были, как все люди. Имели все тоже самое, но в разные промежутки времени.

Иными словами, мы творили баланс жизни. Когда Женке было хреново, я испражнялся счастьем. Когда в цепи уныния был закован я, то тогда друг окружал меня смехом и заботой.

Ничего не напоминает? Да, так работает круговорот в природе. Все частицы земли одинаковые, но сталкиваются между собой разными частями своих неугомонных телец. Не забывая при этом, иногда хоронить свою вариативность, – свое высокомерное Я.