Дети Амдусиаса

Кстати, если он кому из вас нужен, забирайте себе, может, сгодится на что.

Происшествие с Фомой

Ты достойна кистьев ламанса

Я не достоин мазни маляра

Ты родилась и жила под счастливой звездой

Я аутсайдер и нищий изгой

(Крематорий – “Аутсайдер” – 1984)

***

Войдя в университет и поднявшись на необходимый этаж, Дима сразу увидел у аудитории своих приятелей. Но не последовало обычных и привычных приветствий и расспросов о проведенных выходных, лишь скупые рукопожатия и предложение Килограмма отойти в сторону.

– Димон, ты гулял с Олькой в субботу? – Антон смотрел прямо в глаза, словно на допросе военнопленного.

– Да, а что такое? Мы и на следующую с ней договорились.

– А ничего странного не произошло? Никого не встречали?

– Пацан какой-то в парке подходил, чего-то там с книгами у них, а что такого? – Димка не понимал, к чему все эти вопросы и почему на него смотрят остальные ребята из Реутова как-то подозрительно.

– Тот парень, что к вам подходил, темненький такой, в бейсболке с серьгами в козырьке? – продолжал расспрашивать Антон.

– Да, Оля сказала, что это Фома.

– Так вот, Димон, Фома после вашей с ним встречи умер.

Последняя фраза поразила Дмитрия до глубины души. Он хоть и не знал парня, лишь одна встреча была, да Оля немного рассказала о нем, а тут раз, и умер. Нет больше Фомы.

– Как так? А что случилось?

– Насколько я знаю, на чердаке пьяный сидел и решил еще догнаться, клеем подышать, он любитель такого в детстве был.

Дима молчал, не осознавая, при чем тут он, искренне соболезновал утрате своих друзей, но и не понимал, зачем дышать клеем, есть масса других менее опасных удовольствий. Это такой пережиток девяностых годов двадцатого века, он был уверен, что этим уже просто никто не занимается.

– Правда, это не главное, – продолжил Антон. – Подружки Олькины говорят, что он из-за нее это, специально, самоубийство.

– Нет, Кило, я не в курсе. Мы гуляли, Фома этот к нам подходил, потом мы пошли дальше, я ее до дома проводил и уехал, после парка я его и не видел. А подружек ее я не знаю вообще, она меня ни с кем не знакомила.

– Понятно, – протянул Килограмм. – Ты все-таки завязывал бы с ней шуры-муры водить, чумная она.