Времена действий

– Пропал, что ли? – обеспокоился служитель. – Надо людей поднимать!

– Перестань, – махнул рукой Ник, – в лесу – ни медведя, ни волков. Ничего с ним не случится. Может, надоело ему у нас.

– Думаешь?

– Завтра с собакой схожу, поищу. Все равно в лес собирался.

– Ладно, тогда, если так, – остыл Валериан, – а ты бди, Юрок! Спокойного тебе дежурства. Завтра Арсений поутру сменит тебя, как всегда. Я его пораньше спать отправлю.

Парень отсалютовал рукой. Ник протянул ему сверток с бужениной со стола.

Их маленький праздник продолжался. Раскрасневшийся Авдеич, все норовил ущипнуть кого–нибудь из женщин. Евгения не выдержала, свернула свою музыку, подошла и отвесила ему подзатыльник. Со смеху прыснул даже всегда мрачный Егорыч. Его трубка дымила как никогда, густо.

Тихон все суетился у костра. Полутрезвый Арсений теперь пристал к нему. Детвора бегала наперегонки, кричали так, что закладывало уши. Дети были только у Никиты с Машей. Юра с Арсением и вовсе, были пока холостяками, как и оба старика.

Пес Гайка поднял морду, и долго смотрел в сторону леса, принюхиваясь. Глаза его мало что видели, но нюх был все так же остр. Не учуяв ничего подозрительного, он улегся на землю. Затем, подумав, завалился на бок у будки. Он тоже радовался летней ночной прохладе.

***

– Никита! – подошел к нему кузнец. – Пойдем, покажу. Еще утром хотел, да ты рано ушел.

Они пошли к дому Константина. Зашли в кузню. Костя повозился в углу и достал сверток.

– Смотри! – он торжественно развернул мешковину. – Вчера доделал. Как тебе? Я помню, ты увлекался раньше. Научишь меня приемам?

На широких, как стол ладонях кузнеца, лежали два клинка с изогнутым лезвием. Простая рукоять с кольцом на конце соседствовала с чудесным лезвием! Поверхность его была вся в замысловатом узоре, который получается после особой закалки качественной стали.

– Вот это да! – Ник аж присвистнул. – Могу посмотреть?

Кузнец кивнул.

Клинки были очень легкими и идеально ложились в руку. Он сделал несколько резких движений:

– Где же ты сталь такую взял? – ему не хотелось выпускать из рук замечательное оружие.