Времена действий

Уже смеркалось, когда они нашли подходящее укрытие, недалеко от какого–то завода. Неприметное строение казалось необитаемым. Они снова залезли под самую крышу. Ник осмотрелся, изучая местность, пока окончательно не стемнело. Наметил путь отхода.

Маша все не могла успокоиться. Она все поняла, но не могла смириться с утратой практически всего и без того скудного скарба. Он разулся и сел, прислонившись к стене. Ему тоже было обидно. Ноги гудели, а в голове не было ни одной позитивной мысли. Решив не ужинать, они оставили остатки шоколада на утро.

В эту ночь, он спал беспокойно, все время, вздрагивая, хотя вокруг было необычайно тихо.

Глава восьмая

– Вставай! Вставай же! – его кто-то тряс. – Никита, подъем!

Он едва смог разлепить глаза. Уже рассвело, утренний ветерок холодил тело.

– Кто-то крадется, продолжала шептать Маша, – посмотри. Там!

Еще не отойдя ото сна, он босиком, на цыпочках прокрался вниз. У входа и правда, слышался шорох, будто что-то искали. «Поищут там, не найдут и полезут к нам», – мелькнула мысль.

Он сжал нож, напрягся, как пружина. Тихо спустился и прыгнул на звук, намереваясь застать противника врасплох.

Большой, лохматый пес пытался прорваться к какому–то ящику за решеткой. Он остервенело бил лапами и пытался грызть решетку. Сталь была тонкой, и скоро бы ему это удалось. Из коробки за решеткой, слышалось повизгивание и скулеж. «Щенки?»

Пес его заметил. Оторвавшись от своей цели, он оскалился и пригнулся. Вся шерсть его встала дыбом. Никита не успел испугаться.

Псина сделала гигантский прыжок в его сторону. Ник успел сделать шаг назад, и длинные клыки впились в мясистую часть его бедра.

Волна боли накатила, грозя захлестнуть его с головой. Он закричал. Взял пса за ухо, а другой рукой вспорол ему горло. Животное задергалось в судорогах, но зубы не разжало. Не помня себя от боли, он втыкал клинок в шею пса раз за разом, пока его тело не обмякло окончательно. И даже после этого, только с помощью насмерть перепуганной Маши, которая нашла длинный железный штырь, они расцепили зубы собаки.

Ник рухнул на землю, выронив нож, и матерился в голос. Адреналина в крови, хватило бы сбегать в Москву и обратно. «Доброе утро, твою мать!» Девушка не растерялась, притащила откуда-то кусок материи и перевязала ему ногу. Когда она зажала ему рану, он, наконец, пришел в себя. Сорвал с брюк ремень и сделал жгут. Она подставила ему плечо, помогая подняться. Он пнул мертвого пса и подошел, хромая к ящику.