Заговоренный

А просто за всякие провинности дисциплинарного характера выводили за штат, где они могли болтаться до полугода в ожидании новой должности. То, чего я миновал и так боялся на первом году службы. При этом в части можно было появляться раз в декаду в своем подразделении, поскольку не платили за должность и лишали прочих надбавок. Довольствие получалось копеечное и это сильно унижало. Отсюда и пьянство, а как следствие драки и дезертирство и все что с этим было связано. А иногда такие военнослужащие становились объектом охоты местных джигитов, которые похищали пьяных для работы на кошарах – мелких фермерских хозяйствах, удаленных от населенных пунктов.

Зимние морозные дни тянулись в войсковой части неимоверно долго, особенно это касалось многочасовых построений на плацу. Поскольку бригада размещалась практически в степи, переменный ветер был естественным состоянием погоды, прибавьте к этому почти стопроцентную влажность и крещенские морозы, достигавшие 25, а то и 30 градусов в минус. Так что даже сибиряки жаловались на лютый холод и сетовали что зима у них гораздо мягче, чем здесь на Кавказе.

Отсюда и переохлаждение, психотравмирующие условия в превозмогании тягот военной службы. В одно из таких пятичасовых построений, несмотря на то, что разрешили даже в нарушение формы одежды поднять воротники бушлатов и спрятать руки в карманы, причем в перчатках. Я отморозил часть носа из-за упрямства нашего комбрига, генерала Храпина.

Дежурный врач медроты капитан Марченко, где я и проходил службу заметил сильное покраснение на моем лице:

– Замполит, давно у тебя такая кожа чувствительная на носу? – спросил он.

– Ещё со школьной скамьи, кажется жирная себорея – ответил я – нос чешется и побаливает.

– А лосьонами не пользуешься, кожу нужно очищать – продолжил врач.

– Пробовал, спирт раздражает кожу еще больше – возразил я.

– Тогда надо бесспиртовой салициловый искать, да и мазь нужно…

– Хирург Белкин меня еще летом предупреждал, если запустить болезнь, то онкология возможна, ринофима, кажется… – вспомнил я.

– Ну, болезнь еще не запущена, тебе двадцать шесть уже есть?

– Ещё нет, еще пару-тройку лет ждать…

– Только после двадцати пяти сальные железы не будут такими активными, а кожа чувствительной к температурам – продолжал эскулап.

– У меня был солнечный ожог на носу во время курсантских учений на полигоне… – вдруг вспомнил я.

– Это плохо, в полевых условиях легко подхватить демодекоз, то есть кожной клещ – заключил с умным видом он.