Анахронизм

Но мы с вами должны понимать, был ли человек на момент совершения преступления психически здоровым, или же он осуществлял противоправные действия, будучи невменяемым.

– Мне кажется, если человек склонен к совершению преступлений или совершил их, уже можно говорить о том, что у него явные проблемы с психикой. Нет?

– В какой-то степени, вы правы, Вячеслав Владимирович, – согласился Таунберг, – и наша задача, как раз и заключается в том, чтобы определить эту степень.

– Понятно, – улыбнувшись, сказал он. – Меня сюда поместили для того, чтобы вы определили состояние моего психического здоровья, в смысле вменяемость.

Верно?

– Всё правильно, Вячеслав Владимирович, очень хорошо, что вы всё понимаете.

«Врёт. На этом можно заканчивать разговор, – подумал он, теряя к беседе интерес, – этот старый лис, так и будет ходить вокруг да около, рассказывая и объясняя то, что даже ребёнку понятно. Он проговорился в самом начале беседы, не ожидав, с чего я начну, но сейчас подстроился под разговор, и навряд ли скажет ещё что-то интересное.

Ясно одно. Меня сюда поместили не только для того, чтобы изолировать на время следствия и фальсификации доказательств, но и для того, чтобы сделать психом, оставив здесь надолго. Возможно, даже навсегда.

Вообще история с переживаниями полицейского, что я сбегу – это полная чушь. Ему достаточно было привести меня к следователю, тот бы оформил мне арест и отправил в изолятор временного содержания. Пока бы я сидел в ИВС под присмотром, полицейский подготовил бы все необходимые документы, думаю, что у него всё на мази, для помещения меня в следственный изолятор.

Ну, а дальше дело техники, уверен, что у них отработанная схема. Здесь, что-то другое и явно полицейский с этим светилом судебной медицины заодно.

К тому же, чтобы вывести этого старого лиса на чистую воду, нужно продолжать беседу, имея светлую голову, а меня от этих чёртовых препаратов накрывает всё сильнее и сильнее. Ещё чуть и я начну перед ним слюни пускать».

– Вячеслав Владимирович? Вы меня слышите? – позвал его Таунберг.

 – Вячеслав Владимирович?

– Да-да, – вынырнув из раздумий, отозвался он, – извините, Арнольд Исаакович, до сих пор не могу привыкнуть к действию препаратов. Такое чувство, что вместо мозга, застывающий студень, не приспособленный к умственной деятельности.

Таунберг, сделав серьёзное лицо, сказал:

– Ко мне рано утром заходила, Варвара – это в вашем отделении, – так вот она мне сказала, что вы жаловались на препараты.