Противостояние: Тихон

Скорее всего, раненые стонали от боли, которая во время движения, делалась совсем невыносимой, но он этого не слышал, потому что, все окружающие звуки, перебивали плачущие женщины и дети. Которые медленно шли за ранеными по самому краю дороги. Женщины плакали и протягивали в сторону раненых руки, дети шли рядом с ними и подвывали им в такт, старухи читали молитвы и крестили поверженных бойцов, а мужики, которых было немного, молчаливо опускали глаза, со стоящими в них слезами.

Картина была удручающей и произвела на него настолько сильное впечатление, что от переполнявших его чувств страха и обиды, он не уследил за лицом: подбородок предательски дрогнул, а глаза моментально наполнились горькими слезами, покатившимися по щекам.

Громко всхлипывая, он услышал, как сквозь бабий и детский плач, до него, словно из далека, донёсся знакомый голос, назвавший его имя:

– Тихон! Тихон! – орал ему в лицо Прохор, теребя его при этом за ворот рубахи. – Тихон! Да очнись же ты, в конце-то концов!

Он оторвал глаза, от идущей по дороге процессии и, посмотрев на Прохора испуганным взглядом, произнёс:

– А?

– Тихон! Да поднимись же ты, наконец! – орал Прохор, потянув его за шиворот, чтобы помочь подняться на ноги.

 – Тихон! Ты слышишь меня?!

Поднявшись, он вытер слёзы с глаз и сдавленным голосом ответил:

– Слышу.

– Чего расселся тут бесова твоя душа?! – злобно спросил Прохор. – Забыл, зачем мы сюда бежали?!

– Да я… – промямлил он, шмыгая носом.

– Пока ты тут сопли жевал, – перебил его Прохор, – я всё узнал.

Боеспособные части армии прошли по дороге в сторону краевого центра около получаса назад. Эх! Слишком рано дядя Анисим нам сказал об отступлении. Но главное то, что местных среди них нет.

– Что же теперь делать? – растеряно спросил он.

– А вот что! – заговорщическим тоном сказал Прохор. – Вижу, ты шибко заморилась, пока мы бежали сюда, поэтому оставайся здесь и постарайся узнать, что-нибудь об отце среди раненых, а я побегу догонять передовые отряды. Поспрашиваю там, вдруг, что-нибудь и узнаю.

Встретимся на этом же месте, около оврага. Понял?

– Понял, – ответил он.

После того, как Прохор убежал догонять передовые части отступающих, он больше часа пробегал среди раненых, стараясь разузнать, хоть что-нибудь о своём отце. Но, у кого он не спрашивал, никто не мог, ничего сказать ему о судьбе некого Василия Громова. Вконец устав и отчаявшись, он побрёл в сторону оврага, у которого они с Прохором выбежали из леса.