Командир

Иллюзия? Да, но какая замечательная! Ему бы ещё зареветь, и Хром бы поверил, что он настоящий, несмотря ни на какую логику.

– Не стрелять – это мираж, – крикнул Хром.

Сэнсэй уже и так во всём разобрался, а вот наёмники его фразы не услышали. Ахромеев бросился в угол, Сэнсэй едва ли не встал на мостик, уходя от длинной очереди. Медведь испарился, вместо этого в ушах возник противный писк, зрение подёрнулось дымкой. Хром зарычал, поняв, что это очередное колдовство. Рванул из угла. Гнев в груди будто свернулся в пучок и ударил вдоль позвоночника в голову.

Восприятие мира изменилось, но не так, как во время форсированного режима. Хром видел всё в прежней скорости, но по-другому. Он увидел мерцавший голубым купол, окружавший Сэнсэя, поблёскивавшие жёлтым светом сферы вокруг наёмников, маленький золотой огонёк у себя на груди – нательный крестик. В ушах прогремел голос, похожий на голос Михаила Игнатьевича:

– Спаси Бог!

И Хром увидел, как через всю комнату тянется коричневая «нитка» – точно к старому рюкзаку в противоположенном углу.

– Сэнсэй, на семь часов, – крикнул Александр и выстрелил в том направлении.

Рюкзак с визгом подпрыгнул до потолка, по нему влёт выстрелили наёмники и Сэнсэй из «Вала», от ранца полетели во все стороны ошмётки. Рюкзак упал на пол, и из него вывалился лешак. Небольшой пушистый комок, раза в три больше обычной кошки. Маленькие лапки с пятью пальцами, глаза-бусинки, большой нос и узкие выдвинутые вперёд челюсти, прямо как у коалы. Тварь и была очень похожа на коалу, если бы не массивный выступ на лбу.

– Ну чего стреляли? – дыша, как после пробежки, спросил Александр. – Я же сказал: мираж!

– Ну так это рефлекс, – виновато сказали наёмники.

– Ладно, забыли, – ответил Хром, присаживаясь на корточки возле лешака. – Ты глянь, какой мелкий ублюдок.

– Лешак? – спросил Хомышев.

– Лешак, да не простой, – ответил Сэнсэй, внимательно разглядывая представителя местного неразумного вида.

Ахромеев посмотрел в маленькие чёрные глаза-бусинки слабо дёргавшегося лешака, и в ушах опять возник противный писк.

Он навёл ружьё на лешака и нажал спуск. Рявкнул выстрел, «Ремингтон» дёрнулся, серо-зелёное тельце разорвалось. Алые брызги заляпали обои. Попали на штаны и кевларовый бронник Хрома. Сэнсэй благоразумно спрятался за его спиной.

– Ах ты, зараза, – выругался Ахромеев, попутно про себя отметив, что стал слишком импульсивным. А это качество недопустимо для спецназовца, и тем более для коменданта Города.