Людолов. Мужи Великого Князя

Сейчас. Потом будем воевать. Я не хочу убивать тебя.

– Это тоже не так просто, – самодовольно похвастался Илдей, ловя каждое движение в вокруг, каждый шорох травы и кустов.

На сей раз ответом были два арбалетных болта. Увернуться от них было нелегко – практически невозможно, даже такому великолепному воину как Илдей. Но ему и не пришлось – оба болта летели не в него – и на свете стало еще на одного ватажника меньше. Звень, глухо матерясь, хватал скользкое от крови оперение болта, ушедшего на всю длину ему в плечо и пришпилившего его к дереву.

– Слышишь? Эй? – проревел Волк, закрываясь щитом. – Слышишь? Пусть уйдет хоть мальчишка! Он – ни в чем не виноват. В разбое – не участвовал никогда, никого не убивал и не пытал. Слышишь?

Враг не подавал признаков жизни – ни шороха, ни треска.

– Отпусти его? Ну?

– С чего ты решил, что он его отпустит? – ехидно осведомился степняк. – Я бы на его месте не отпускал. Сопляк – запомнит. А когда вырастит – может отомстить.

– Если шакал один – то это людолов. За мою голову назначена награда, и большая. Князю нужна моя голова, а не его. Его голова – ничего не стоит для князя. Как и твоя.

– Людолов? – степняк прицокнул языком, пробуя на вкус новое для него слово. Но атаман уже не обращал на него внимания.

– Слышишь, ты? Ну? Мальченке всего тринадцать – он еще не успел ничего натворить.

– Чего же ты так о нем печешься? – нарушил тишину неведомый убийца. – Думаешь, замолишь этим все свои грешки? От них в аду все черти разбегаться будут, не юли!

– Это сын моей сестры.

Лес вновь был беззвучен, словно выжидал.

– Тебе он ни к чему – отпусти его. Слышишь?

– Добро. Пусть уходит.

Волк повернулся к степняку.

–Уводи его к нашим. Там знают, что делать.

– Я останусь.

– Нет! Уводи его. И возвращайся. Коли паду – переройте весь лес, но эту погань – найдите.

– Дядя чего это я должен уходить? Я не пойду! – заартачился молодой ватажник.

– Нишкни, щеня! Пшел домой – к мамке! И чтоб духу твоего не было здеся сей же час!

Печенег думал, склонив голову на бок, отчего его странные для славянского глаза длинные черные косы рассыпались, опустившись ниже пояса. Коротко кивнул, и атаман обрадованно крикнул.

– Не стреляй! Они – уходят.

Лес хранил гробовое молчание.