Мертвая кровь

Главное, чтобы не отослали обратно к Сотвалле. Может Хенк и не стал обращаться в службу опеки? Ага, мечтать не вредно. На входе дежурило двое вальяжных контрольцев в своей полосатой форме. Их длинные алебарды, напоминающие больше дань традициям, чем настоящее оружие, были прислонены к ограде. Также у ворот находилась парочка зевающих рослых молодых людей в одинаковой форме – темно-синей, под цвет клана Рюйго. На плече я заметил цветастую эмблему из полосок семи цветов: красный, зеленый, серый, коричневый, фиолетовый, синий и желтый.

Знак всех высоких кланов Вайса, символизирующий единую силу, работающую во благо острова.

На меня обратили внимания не больше, чем на прибившегося блудливого пса.

– Тебе чего, малец? – спросил стражник. – Будешь попрошайничать, порку получишь.

– Я пришел поступать в академию, – произнес я негромко, почесав шею на автомате.

– Документы.

Проверив мою карточку, охранник обернулся к людям в синей форме:

– Эван Сотвалле. Не врет? Мелкий какой-то.

Один из них с яркими голубыми глазами внимательно всмотрелся в меня, после чего выдал:

– Странная аура.

И на эспера непохожа, и на лерва.

– Так что с ним делаем?

– Я отведу его, пусть решает комиссия, – неохотно выдал эспер, как можно догадаться. – Иди за мной, Эван-сэн.

Я последовал за молодым мужчиной, задержав на несколько секунд дыхание при проходе через определитель. Однако никто меня не окликнул, тревога не сработала. Либо меня не стали вносить в списки разыскиваемых через ауру, либо Хенк не обращался в службу опеки.

Последнее может оказаться правдой, ведь мой побег подпортит репутацию семейке Сотвалле, их могут даже льгот за сирот лишить. С другой стороны, им также не поздоровится, если меня схватит стража за кражу в другом городе, и при этом они никому не сообщат о моем уходе.

– Тан, а вы учитель? – решил я нарушить тишину, осторожно глазея по сторонам.

– Нет, – сухо ответил сопровождающий. – Третьекурсник.

– Да ладно?! – вырвалось у меня, и я быстро спохватился.

 – Простите, забыл, что поступать можно в любом возрасте.

– Я поступил в двенадцать лет, как и положено. Сейчас мне четырнадцать, – эспер изобразил подобие улыбки краешком губ.

Чтоб меня один из Семерых схарчил! Да он выглядит минимум на двадцать лет! Я по сравнению с ним настоящая сопля, хотя разница всего в два года.

– Но ты действительно больно мелкий для эспера, – промолвил он. – По-видимому, какое-то отклонение.

– Я нормальный.