Семь

Но, как говорят, это полумера. Да… Допился я до чёртиков. Они за мной по улицам бегали. Я даже от них на дерево залез и кричал, милицию вызывал… Так оказался в наркушке.

– Прикольно.

– Пить будешь? – спросил старик.

– Не. Что-то голова кружится.

– Ну как хочешь, а я выпью. Всё равно пропащий, – весело сказал старик.

Из дыры в кресле достал бутылку и гранёный стакан. Налил в него, выпил.

– Как тебе коллекция? – спросил старик, показывая на шкаф.

– Чего?

– Книг. Правда, это всё жена покойная собирала.

– Помню. Но я больше любил детские газеты и журналы. «Мурзилка», «Пионерская правда». Мать выписывала. «Юный натуралист», «Юный техник». Много всего было и дёшево… Да, – задумался Влад. – Счастливое советское детство.

Влад запел песню из фильма «Гостья из будущего»:

– Слышу голос из прекрасного далёка.

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

кружит голову, как в детстве карусель.

Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко.

Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

От чистого истока в прекрасное далёко,

в прекрасное далёко я начинаю путь.

– А русская водка была по четыре рубля двенадцать копеек, – вздохнул Толюня.

– А это вообще на века, – сказал Влад и спел, заплетаясь, из Modern Talking:

– You're my heart, you're my soul.

I keep it shining everywhere I go.

You're my heart, you're my soul.

I'll be holding you forever,

Stay with you together.

– А после подорожания в восемьдесят первом пять рублей тридцать копеек, а потом вообще десять, – махнул рукой Толюня.

– Копейка, – усмехнулся Влад. – Что на неё сейчас купишь? А тогда коробок спичек. Газировку без сиропа.

– С сиропом – три копейки.

– Доллар меньше рубля был! – нашёлся Влад.

– Вот бы слетать туда и с баксами назад. А? – шутливо предложил старик.

– Хорошая идея, – улыбнувшись, согласился Влад.

Толюня почесал затылок.

– Ну я хряпну ещё соточку и покажу библиотеку, – сказал он, выпил и отпер один шкаф.

Влад развалился в кресле. Комната и всё, что в ней, плавали перед глазами. Шкаф стал мягким, как часы на картинах Дали. Стал стекать по полу. Влад качнул головой.

– Чего-то мне нехорошо, – сказал.

Толюня усмехнулся:

– Это хорошо. Изменение сознания.

– Я… Я думаю, что всё это мираж, – сказал Влад, показывая на комнату.

– Конечно, – согласился старик.